Главные государственные праздники СССР — 7 ноября, годовщина Октябрьской революции, и 1 мая, День международной солидарности трудящихся, — сопровождались массовыми демонстрациями, которые запомнились всем, кто застал 1960-1980-е годы. Одни любили эти торжества и участвовали с радостью, другие вспоминают только «обязаловку».

Праздничные демонстрации в СССР были не просто «гулянием», а идеологическим ритуалом, который демонстрировал единство партии и народа, силу государства, лояльность граждан и коллективизм. Начало традиции положил «антимонархический» Первомай (тогда он назывался Днем Интернационала), который в Советской России отпраздновали на Красной площади в Москве в 1918 году. Затем была первая годовщина пролетарской революции. Так и повелось отмечать эти праздники демонстрациями на площадях и улицах городов. Главную роль в них играла идеологическая мобилизация: напоминание гражданам о победах социализма и руководящей роли КПСС. Многотысячное шествие трудовых коллективов заводов, НИИ и школ показывало мощь и сплоченность общества.

Первая демонстрация в молодом городе-спутнике, который еще не назывался Зеленоградом, прошла 7 ноября 1962 года. Незадолго до того, в августе 1962-го, вышло историческое постановление о создании Центра микроэлектроники, и хотя города еще, по сути, не было — строились первые дома, советскую традицию празднования решили соблюсти.

Первостроитель Зеленограда Станислав Лавров вспоминал, что участники торжества под звуки духового оркестра прошли от 1-го торгового центра к столовой «Берёзка». Они несли красные флаги, портреты Ленина, Маркса и Энгельса. Станислав Иванович, будучи увлеченным рисовальщиком, передал праздничную атмосферу в своей зарисовке, сделанной в тот же день.

На рисунке изображены горожане, жители посёлка Крюково, строители и музыканты. В правом верхнем углу виден корпус 201. Музыкальное сопровождение праздника взял на себя народный самодеятельный духовой оркестр из только что построенного Андреевского дома культуры. Возле столовой «Берёзка» состоялся митинг. Внутри для участников накрыли праздничные столы, а после застолья начались танцы.

Уже в 1963-м демонстрации в Зеленограде стали не просто шествиями трудящихся: в них появились зрелищные элементы. Например, спортивно-физкультурная колонна: крепкие, подтянутые, одинаково одетые спортсмены символизировали культ здоровья и молодости, заложенный еще довоенными сталинскими парадами физкультурников.

Советская праздничная колонна была не просто толпой. Она имела четкую структуру и напоминала «живой театр на марше». Оформлением занимались художники, а порядком построения — профкомы и парткомы предприятий. Типичная «анатомия» праздничной колонны трудового коллектива выглядела так.

В авангарде шли самые уважаемые люди: руководители, орденоносцы, ветераны труда и передовики производства. Они несли символику предприятия. Впереди шагали знаменосцы — крепкие, рослые мужчины, часто это были партийные или комсомольские активисты. Они несли тяжелые красные бархатные знамена, увенчанные металлическим знаком «серп и молот».

За знаменной группой несколько человек несли или катили главный транспарант: лозунг-растяжку или «инсталляцию» с названием предприятия. Это была одна из самых ответственных и физически тяжелых частей шествия.

Следом шла «идеологическая броня» колонны. Шеренга людей несла на длинных деревянных шестах большие портреты членов Политбюро ЦК КПСС, а также неизменную «троицу» — Маркса, Энгельса и Ленина. Нести портрет вождя считалось честью, но на практике это было непросто: при сильном ветре фанерный щит парусил и буквально вырывался из рук. За ношение больших элементов оформления (флагов, портретов) на некоторых предприятиях неофициально доплачивали, давали отгулы или выписывали премии.

За портретной группой шли рапортующие об успехах. Эта часть колонны зачастую была самой творческой. Здесь были представлены материальные свидетельства успехов социализма — трудовые рапорты: стенды, щиты, диаграммы из фанеры, макеты графиков, где стрелки уходили резко вверх, и надписи вроде: «План 3-го года пятилетки — досрочно!» Зеленоградцы рапортовали также об экономическом эффекте научных работ, количестве сэкономленных материалов и других достижениях.

Самая массовая, веселая и неформальная часть — рядовые сотрудники цехов, отделов или студенческих групп. Они шли шеренгами по 8-12 человек в ряд. Многие вели с собой детей. В руках несли то, что на бюрократическом языке тех лет называлось «малой наглядной агитацией»: бумажные и матерчатые красные флажки, искусственные веточки яблони (весной на 1 Мая их делали из проволоки и зеленой бумаги), ветки березы с едва распустившимися листочками, красные банты на лацканах, связки разноцветных надувных шаров, самодельные гвоздики.

До 1967 года, пока Центральный проспект еще строился, праздничные шествия горожан проходили мимо новых четырехэтажек 1-го и 2-го района по маршруту между 1-м торговым центром и столовой «Берёзка».

Многочисленные зрители стояли на тротуарах вдоль домов. Зрелище было впечатляющим: перед ними не только шли демонстранты с лозунгами и знаменами, но и проезжали грузовые автомобили с эффектно оформленными бортами и целые автоколонны до блеска отмытой, сверкающей на солнце строительной техники: тракторы, самосвалы, подъемные краны.

Непременными участниками торжественной процессии были школьники из районного пионерского штаба. Колонну пионеров предваряла команда барабанщиков и горнистов из самой первой зеленоградской школы № 842, шедшая перед знаменной группой. Даже тем, кто еще не дорос до пионерского возраста, разрешалось идти вместе со старшими, нести флаги.

Кульминацией праздника был митинг, который проводили в Северной промзоне возле Управления «Зеленоградстрой» в 1-м Западном проезде.

Первая демонстрация по Центральному проспекту прошла 7 ноября 1967 года. В тот день Великая Октябрьская социалистическая революция отметила свой 50-летний юбилей. К тому времени почти все 9-этажные корпуса (исключая 440 и 445, построенные позже) уже стояли по обеим сторонам главной улицы города. Шествие двинулось из Северной промзоны, демонстранты собирались в районе нынешнего 2-го Западного проезда. Из необычного: горожан порадовали «исторической» тройкой белых коней, везущих тачанку с буденовцами.

Вместо зеленого бульвара, украшающего сегодня северную сторону Центрального проспекта, в день праздника установили «советский иконостас» — шеренгу портретов членов Политбюро ЦК КПСС.

В дни советских праздников ответственным лицом за должное оформление города и торжественного шествия был главный художник. Правда, «до 1969 года официальной должности главного художника в городе не было, — рассказал Зеленоград.ру зеленоградский архитектор, дизайнер и поэт Валерий Метайкин. — Это была внештатная должность при райкоме КПСС, а первым таким внештатником был я. Затем меня сменил на этом посту Иван Козлов — наш райком партии пригласил его на должность главного художника города. Я работал без отрыва от основной работы в НИИТМ, а он — уже постоянно».

Иван Николаевич был главным художником города с 1969 по 1986 год. Оформление демонстраций оставалось одной из ключевых задач главного художника и его сотрудников. Подготовка к праздникам начиналась за полгода: рисовали новые транспаранты, лозунги и плакаты, шили флаги, мастерили из гофрированной бумаги красные, белые и розовые гвоздики, изготавливали масштабные объёмные композиции с гербами и другой советской символикой. В музее Зеленограда хранится двухметровый герб Советского Союза, вычеканенный по жести вручную заводскими художниками. С годами герб утратил некоторые важнейшие элементы: пятиконечную звезду и солнце, но места, предназначенные для них, видны и сегодня.

За соблюдением идеологического курса следили прикрепленные к Ивану Николаевичу инструкторы райкома партии. В дни праздников главный художник вместе с руководством Зеленограда стоял на трибуне.

Конечно, Козлов занимался подготовкой к празднику не один. При каждом предприятии электронной промышленности — «Элме», «Ангстреме», «Элионе», «Компоненте» и других — имелись художественные лаборатории и мастерские, работники которых подчинялись главному художнику.

Зеленоградец Олег Кутузов вспоминал: «Мы, художники-оформители при НИИТТ и ангстремовской ЛПЭ-76 (лаборатории промышленной эстетики), писали и рисовали всевозможные информашки и портреты, оформляли стенды для всех торжественных официальных и общезаводских мероприятий, делали для демонстраций огромные транспаранты на колесах и лозунги на перетяжках, реставрировали и обновляли плакаты. Отличные были времена!»

«Мой отец частенько бывал ответственным за транспарант в алюминиевой раме на колесах, — вспоминает Анастасия С. — Соответственно, у меня было козырное место — сидеть на раме этого транспаранта и ехать с шариками и большими поролоновыми гвоздиками по Центральному. До сих пор сама себе завидую!»

К оформлению колонн в самое «горячее время» кроме штатных художников подключались и рядовые сотрудники. «В 1970—1980-х годах нас в НИИМВ незадолго до праздников снимали с работы на две недели, — вспоминает Ольга О., — из каждого отдела по два человека. И мы целыми днями делали цветы для демонстрации: гвоздики и ромашки из поролона, вертели гигантские — больше головы — розы и маки из цветной гофрированной бумаги. И так, насколько я знаю, было везде».

В праздничные дни город украшали красными флагами, иллюминацией на фонарных столбах, гирляндами с лампочками, протянутыми через улицу, плакатами «Мир-труд-май!» на фасадах и портретами членов Политбюро.

Одними из самых красочных элементов демонстраций были «механизированные» платформы — своего рода «передвижные выставки» достижений науки на колесах. В их оформление вкладывали много труда и изобретательности.

Перед праздничной колонной почти каждого зеленоградского предприятия или организации медленно катил автомобиль — это могла быть и скромная «буханка», замаскированная до неузнаваемости, и легковушка, и грузовик с откинутыми бортами, в кузове которого сооружали из фанеры, досок и ткани оригинальную красочную конструкцию, символически представлявшую рабочий коллектив и его достижения. Такие платформы использовали для тематических композиций и советской символики, слишком тяжелой и объёмной, чтоб нести ее в руках. Чем богаче и крупнее было предприятие, тем эффектнее выглядела его наглядная агитация.

Обычные машины в заводских бюро эстетики превращали в футуристические объекты. Колеса закрывали «юбками», создавая иллюзию, что эти гигантские эмблемы плывут по проспекту сами по себе. Инженерный размах этих образцов советского научно-производственного конструктивизма заметен и сегодня.

Эти массивные, рубленые, футуристичные объемные буквы отражали представления о прогрессе, кибернетике, космосе и микроэлектронике. Для зеленоградцев это был не просто официоз, а демонстрация своей исключительности — они создавали советское хай-тек-будущее, и эти платформы были их «визитной карточкой».

Одной из самых зрелищных частей праздничных шествий были спортивно-физкультурные колонны. В 1960—1980-е годы они уже не несли милитари-подтекста, как довоенные сталинские парады физкультурников. Теперь это была презентация культа здоровья, молодости. Спорт-колонны во время выступлений превращали улицу в огромную гимнастическую арену.

Сохранились красочные снимки Первомая 1968 года, который праздновался в Зеленограде с особым размахом. Вероятно, совпадение 10-летия молодого города-спутника и 50-летия первого советского Первомая дало мощный импульс: на улицах развернулось настоящее стадионное шоу, а не просто шествие физкультурников. На фотографиях можно увидеть характерные особенности советского гимнастического модернизма и спортивной моды тех лет.

Впереди идут представители ДСО «Спартак» и местного спортивного клуба «Чайка». Они несут флаги своих обществ, а за ними шеренгами маршируют девушки с обручами в строгих, лаконичных платьях-костюмах. Обратите внимание на обручи, внутри которых натянуты белые и желтые полотна. На ходу они создавали эффект динамических цветных дисков.

Девушки и юноши в свитерах с эффектным красно-черным скандинавским узором выполняют синхронные упражнения с обручами. У женщин — одинаковые береты, у мужчин — шапочки с помпонами. Перед трибуной разворачивается масштабное синхронное действо — чистый конструктивизм в движении. К слову, свитера и шапочки, в которых шли физкультурники, остались потом у участников спорт-колонны.

В 1970-е годы спортивная эстетика меняется. В СССР начали активно готовиться к Олимпиаде-80, а текстильная промышленность осваивала новые материалы.

Колонна идет в ярко-синих эластичных костюмах с белой отделкой и одинаковых спортивных шапочках — сочный синий цвет красиво контрастирует с алым «лесом» флагов над головами. Отличительными особенностями колонны были идеальная геометрия строя и единообразие внешнего облика участников — «молодцы, все как на подбор».

«Помню, мой папа ходил в спортивной колонне от „Элмы“, — вспоминает Сергей С., — и за это они все получили спортивные костюмы, в которых шли!»

Колонна юных спортсменов готовится к торжественному маршу. Участники одеты в одинаковые ярко-желтые куртки и красные лыжные шапочки с помпонами. Судя по плакату «Образцовому городу — образцовые школы!» и юному возрасту участников, это школьники или студенты младших курсов.

«Помню, что костюмы для подобных массовых мероприятий стоили немалых денег, — делится воспоминаниями Сергей П., — но качество такой одежды было хорошее. Например, ветровки со студенческого мероприятия 1980-х годов до сих пор встречаются на дедушках». «Насколько я знаю, дефицитные костюмы доставались участникам по ценам ниже магазинных, но главное — они были, а в магазинах такое почти не встречалось, — свидетельствует Сергей Ж., — поэтому мои родители участвовали в этих парадах всегда, когда могли».

На этом фото — более свободный и неформальный позднесоветский спортивный стиль. Участники колонны одеты в темно-синие трикотажные спортивные костюмы с красно-белыми лампасами — писк моды тех лет. В авангарде идут титулованные спортсмены с красными лентами через плечо и прикрепленными к ним медалями.

В 1980-х годах к участию в праздничном шествии привлекали также и учащихся спортивных школ. Девушки и юноши в разных костюмах с инвентарем в руках показательно выступали перед трибуной. Шествие спортсменов предваряла мото-группа со знаменами. Коляски с мотоциклов снимали, а знаменосцы — призеры соревнований, обладатели чемпионских титулов и медалей — ехали стоя рядом с водителем.

Движение праздничных колонн по Центральному проспекту сопровождалось бодрыми маршами и песнями из репродукторов, разносившимися далеко по городу. Однако в торжествах участвовал и сводный духовой оркестр, в котором играли музыканты со всех предприятий Зеленограда. Почти все они были любителями, но приглашали и профессионалов — в основном педагогов из музыкальной школы. Руководил оркестром директор музыкальной школы № 53 Александр Климов. В этом же учреждении оркестранты репетировали перед праздниками. Для участников оркестра сшили и бесплатно выдали костюмы, беретки, а также одинаковые зимние куртки.

Зеленоградцы, ходившие на майские и ноябрьские демонстрации в 1970—1980-х годах, помнят, что трибуну для руководителей города и высокопоставленных гостей сооружали на южной стороне Центрального проспекта перед корпусом 440, недалеко от магазина «1000 мелочей». За трибуной одно время помещался большой стенд с надписью «Да здравствует Союз Советских Социалистических Республик!», а еще раньше там находилась городская Доска Почёта, которую потом перенесли к корпусу 402.

Когда праздничные колонны предприятий и организаций проходили мимо трибуны, диктор по громкоговорителю комментировал происходящее, сообщая об успехах и достижениях, с которыми их сотрудники встречают праздник. Заканчивался этот перечень словами: «Да здравствуют труженики орденоносного завода… Ура, товарищи!» Колонна взрывалась дружным ответным «Ура-а-а-а!», махала шарами и цветами, после чего, миновав трибуну, быстро рассыпалась на группы, завершая официальную часть праздника.

Единственный год, когда трибуну поставили на другой стороне Центрального проспекта, — 1971-й. Сделали это из-за строительства парных семнадцатиэтажных башен.

В 1970—1980-х годах вдоль трибуны стоял почетный строй милиционеров в парадной форме — без оружия, на достаточно большом расстоянии друг от друга. Они негласно обеспечивали порядок во время шествия.

«Помнится, вдоль трибуны всегда охрана была, — вспоминает Василий А. — Мы жили в 443 корпусе, и после демонстрации из-за этой охраны приходилось идти домой окольными путями, обычно шли через арку 445 корпуса».

Кроме милиции с той же целью вдоль всего проспекта стояли с красными повязками на рукавах участники Добровольной народной дружины (ДНД).

«Помню, в 1980-х годах нас ставили, как дружинников, в оцепление, — вспоминает Виктор К., — и за это давали потом отгул. Явка была обязательной, как и на демонстрацию, но в колонне прошел и всё, а тут еще и отгул заработал».

«В дружинники шли простые работяги, иногда инженеры, — рассказывает Сергей С. — Добровольность стимулировали отгулами. Одно время за такое дежурство можно было получить целых 3 дня отгула!»

Для торговли праздничное многолюдье было «золотым временем» — возможностью продать больше товаров. Повышенный спрос был, разумеется, на товары праздничного ассортимента. Например, на воздушные шарики, которые, кстати, в советское время выпускал Баковский завод резиновых изделий — тот самый, который производил также и знаменитое резиновое «изделие № 2», продававшееся в аптеках. Купить воздушные шарики можно было прямо на улице возле магазина «Детский мир».

«У нас была выносная торговля, — вспоминает продавец Мария Зуева. — Во время праздников — майских, ноябрьских — мы выносили на улицу и продавали игрушки, воздушные шары, флажки. Во двор „Детского мира“ привозили баллон с гелием для надувания шариков. А потом мы с этими шарами шли на демонстрацию».

Свои «удовольствия» во время демонстраций были и у зеленоградских мальчишек. Самые шустрые пробирались на балкон над магазином «Океан», откуда удобно было смотреть на праздничную толпу, текущую по проспекту. И не только смотреть.

«Мы как раз в разгар демонстраций бросали с таких балконов в шарики стеклышки размером с монету достоинством 2-3 копейки, — вспоминает Олег М. — Вот прикол был! Шарики лопались, а народ никак понять не мог, почему?! С крыши так классно было наблюдать недоуменные лица обладателей взорвавшихся шариков!»

«У нас были самострелы — мини-рогатки из медной проволоки, — делится воспоминаниями Аркадий К. — Пульки к ним делали из алюминиевой проволоки. Выстрел был незаметен. Эффект — десятки лопнувших шариков. Итог: плачущие дети, недоумевающие родители, зверский восторг атакующих. Нас не мешало бы выпороть!»

Непременной частью праздничной торговли были выездные буфеты.

«Как сейчас помню, отец покупал мне пару бутылок „Буратино“, бутерброды с икрой и сырокопчёной колбасой, мороженое и пирожное», — вспоминает Василий А.

«А еще был классный буфет, который торговал у последнего подъезда Флейты, — добавляет Евгения Л. — После демонстрации все бежали туда. А там пирожки, пирожные, газировка ммм…»

Об организации праздничного стола заботились централизованно: на предприятиях сотрудникам давали наборы на 1 мая, на 7 ноября, а в магазинах «выбрасывали дефицит».

«Я всегда ходила с родителями на демонстрации, — рассказывает Марианна Е. — После шествия шли пешком назад по Центральному и по пути обязательно заходили в „Океан“ — там дефициты к праздникам „выкидывали“, а потом — домой. Там у бабушки уже стол был накрыт».

Многие горожане с теплотой вспоминают советские демонстрации — всеобщее воодушевление, шарики, флажки, музыку…

«Как же здорово было! — делится впечатлениями Валентина Д. — С раннего утра музыка играла. Шли семьями с плакатами, с шарами, делали искусственные цветы и выходили на Центральный проспект, и с трибуны каждую организацию приветствовали, а мы кричали „Ура!“ И все были счастливы и спокойны».

«Мы чувствовали и верили, что едины со страной, что мы — одна команда, работаем на себя и своих детей. Что мы народ, а не население», — добавляет Татьяна Х.

«Люди праздновали искренне, — подтверждает Михаил З. — Там действительно было очень весело — народ шутил, прикалывался, частушки пели. После шли к кому-нибудь домой за праздничный стол».

Это одна сторона правды. Но была и другая.

«Попробуй не прийти на этот праздник сопричастности! Прогул поставят и премии лишат», — замечает Сергей П.

Действительно, участие в шествиях планировалось заранее на предприятиях, в НИИ, школах и вузах. Профкомы и парткомы составляли точные списки сотрудников, которые должны были выйти на марш. Каждому цеху, отделу, студенческой группе или школе выделялась своя «квота» — количество человек для формирования плотной и красивой колонны.

Назначали «правофланговых», руководителей колонн и ответственных за переноску тяжелого инвентаря — крупных транспарантов, тяжелых флагов и массивных портретов вождей. Отказаться было нельзя. У учащихся не было и шанса возмутиться. Для рабочих это грозило последствиями.

«Не все шли туда по желанию, — свидетельствует Андрей Ч. — Это была добровольно-принудительная акция. За неявку наказывали рублём, отказом в путёвке, отпуском в зимнее время». Явка на демонстрацию была признаком гражданской и трудовой благонадежности.

«Отсутствие на демонстрации даже по уважительной причине могло привести к разным неприятностям, — вспоминает Ольга П. — Однажды ко мне подошел старший мастер и говорит: „Ольга Семеновна, вы, как победитель соцсоревнования (какой-то там пятилетки), — представитель от нашего цеха, будете ехать на бортовой машине со знаменем, с лентой победителя“. Утром перед демонстрацией у меня дочь заболела. Меряю ей температуру — 39, а оставить не на кого! Осталась с ней дома. В том месяце всем дали премию, а мне нет. Спрашиваю старшего мастера, почему меня лишили премии? А он мне: „Вы, Ольга Семеновна, наказаны, вы не пришли на демонстрацию!“ Это не говорит о том, что все было плохо, и я с теплотой вспоминаю то время. По одному этому эпизоду нельзя судить!»

После торжественного прохода по улице праздник отнюдь не кончался, и тут уж каждый мог продолжать по своему вкусу.

«Осенью на демонстрацию ходили за отгулы, да портвешка выпить под бутерброд, — утверждает Сергей П. — Специально спрашивал у отца (85 лет) — он подтвердил, что были отгулы и пили они водку и портвейн. Для сугреву. Потом по домам расходились или по гостям. Там тоже выпивали. Никто не думал ни о коммунизме, ни о социализме — просто отдыхали».

Но для многих людей поход на демонстрацию и гуляние после — это был способ разделить общий праздник, увидеть коллег в неформальной обстановке, ощутить сопричастность к жизни огромной страны.

«Хорошее было время, — делится Ольга К. — После демонстрации была традиция заглядывать в гости к родственникам и друзьям, устраивать застолья. Да и сама атмосфера воодушевляла: музыка играла, было ощущение уверенности в завтрашнем дне. Продукты покупали по дороге, благо в магазинах тогда было всё для незатейливых посиделок. Дома накрывали стол, и был настоящий праздник: пели песни, танцевали».

«Помнится, раньше на майские была традиция: сначала демонстрация, потом с коллегами — на шашлык за „Элионом“ или „Компонентом“, — вспоминает Павел В. — Довелось присутствовать на таких мероприятиях, очень даже душевно было и весело».

«Как классно было, когда движение на Центральном проспекте перекрывали, — делится впечатлениями Светлана Г. — Людей — море, все принаряженные, отутюженные, с улыбками. Мужчины носили шляпы, галстуки, ботинки начищены, они выглядели ухоженными и даже стильными! И можно было гулять по проезжей части не оглядываясь, встречать своих друзей и знакомых, радоваться весеннему теплу и выходным дням».

В середине 1980-х годов в СССР началась перестройка, а к концу десятилетия экономические и политические изменения привели к тому, что привычные демонстрации постепенно потеряли идеологический накал и стали формальными. На рубеже 1988-1990 годов на смену строго регламентированным государственным шествиям пришли стихийные митинги, политические забастовки и альтернативные гражданские акции. Официально эпоха советских демонстраций завершилась осенью 1990 года, когда 7 ноября на Красной площади в Москве состоялась демонстрация и военный парад в честь годовщины Октябрьской революции.

В Зеленограде последняя советская демонстрация состоялась годом ранее — 7 ноября 1989 года. Тогда на традиционное ноябрьское шествие многие вышли еще «по-старому» — с красными знаменами, шариками, советскими лозунгами и передвижными платформами с символикой предприятий. Но в толпе было много и других лозунгов и плакатов — явно самодельных, в поддержку Ельцина, следователей Гдляна и Иванова, с острой критикой властей. Они резко контрастировали с праздничной атмосферой, отражая наступившие тревожные времена.

На любительских фотографиях можно рассмотреть лозунги: «За державу обидно», «ЕЛЬЦИН — проснувшаяся совесть КПСС», «Рыба тухнет с головы», «Союз демократических движений — наша надежда», «Закон един для всех», «Цензура, как и рабство, незаконна. К. Маркс», «72 года пути в никуда», «Промолчи — попадешь в палачи!», «Самое опасное явление — это продажная власть», «Власть по достоинству, а не по разнарядке», «Долой спецмедобеспечение».

Начиналась совсем другая эпоха. Вскоре Зеленоград оказался в авангарде демократического движения страны.

В 1992 году День международной солидарности трудящихся переименовали в Праздник Весны и Труда. Из праздника политических шествий и классовой борьбы Первомай превратился в официальный весенний выходной. 7 ноября — День Великой Октябрьской социалистической революции — перестал быть государственным праздником и выходным днем в России в 2005 году (сначала его называли Днем согласия и примирения, затем упразднили). Тогда же в качестве государственного праздника вместо 7 ноября был введен День народного единства 4 ноября.

Сегодня от советских демонстраций у многих осталась ностальгия по чувству единения и старые фотографии в семейных альбомах.