После атаки в ночь на 17 мая жители остались с разбитыми машинами, выбитыми окнами и испорченным имуществом — и без всякого понимания, что делать дальше. Куда обращаться, кто должен помочь и положены ли вообще компенсации, людям никто не объяснил. Управа разводит руками, полиция отвечает «это не наша компетенция», следователи интересуются машинами только в рамках уголовного дела.

И тогда пострадавшие начали искать друг друга — в домовых чатах, в подъездах, в соцсетях. Сейчас в Зеленограде действует сразу несколько инициативных групп: люди собирают информацию, пишут коллективные обращения и поддерживают друг друга, хотя реальных результатов пока нет ни у кого.

Какие нужны документы, в какие сроки и куда их подавать — люди выясняли в интернете и у соседей. И главный вопрос — есть ли вообще регламент, по которому положены выплаты, — оставался без ответа. Вместо него — отписка, которая приходит после тридцати дней ожидания.

На каком-то этапе человек понимает, что в одиночку ничего не добьётся: поодиночке обращения теряются, и администрации проще отмахнуться от каждого по отдельности. «Один ходит со своей бедой, этот сигнал слишком слабый, — объясняет логику объединения один из активистов. — А когда их будет 50 человек, 100 человек, пострадавших от налётов по городу, это уже громкая сила».

Группы возникают стихийно, иногда прямо в ночь атаки: люди выходят во двор, видят повреждения, обмениваются телефонами, потом кто-то заводит чат. У корпуса 2038 начинали втроём — сейчас в группе 15 человек, хотя пострадало не менее 20 машин. В четвёртом микрорайоне объединились шесть автомобилистов. Такие сообщества действуют параллельно и между собой почти не пересекаются: каждое складывалось само по себе, вокруг своего двора. Кто-то знает соседей из других корпусов, но это разрозненные группы людей, пришедших к одной и той же мысли независимо друг от друга.

После публикации статьи «Зеленоград.ру» о пострадавших машинах в редакцию позвонила женщина — она помогает родственнику из корпуса 2038, у которого пострадала квартира, и искала информацию: куда обращаться, есть ли другие пострадавшие.

«На протяжении четырёх дней ходим как котята слепые — даже не знаем, что делать. Когда кто-то умирает, есть пошаговая инструкция: позвони в полицию, участковому, в скорую. А здесь вообще никаких инструкций» — объяснила она.

Это не первая такая история. В июле 2025 года у корпуса 2033 пострадало более 27 машин, пять из них утилизированы полностью. Жители собрали группу из 29 человек прямо во дворе, написали коллективное письмо, обратились к депутату, в префектуру, мэрию и администрацию президента. Получили только отписки. Многие, не дождавшись компенсации, просто продали разбитые машины.

«Прямого результата от группы нет. Но все хотя бы в курсе, делятся информацией, если она появляется», — рассказала одна из участниц.

В группах люди делятся опытом: узнают, что стоит заказать независимую экспертизу, что можно написать обращение Собянину, что где-то компенсации уже выплачивают.

«А что, Зеленоград, правда, не Москва? Или на нас денег не хватает? Мы налоги платим, работаем, а от государства что-то получим или нет?» — недоумевает одна из пострадавших. Раз где-то платят, значит, добиваться своего имеет смысл.

Несправедливость тут чувствуется особенно остро из-за географии. В соседнем Солнечногорском округе выплаты пострадавшим уже ввели, а его территория начинается буквально через дорогу от зеленоградских корпусов. Получается, осколок, упавший на одной стороне дороги, даёт право на компенсацию, а на другой — нет.

В группах всплывает и то, о чём говорят меньше, чем о машинах. Внутри квартир у людей пострадали техника и мебель — холодильники, стиральные машины, — и это тоже никто не собирается возмещать. Пока каждый разбирается с этим в одиночку, проблема остаётся незаметной; вместе о ней хотя бы становится известно.

Не все нашли свою группу. Андрей из 14-го микрорайона остался один: его машину повредило, в управе ему сказали, что ремонтируют только фасады домов, а машины — не их забота. Он подал заявление в полицию, получил талон и теперь не знает, что делать дальше. Узнав, что в других микрорайонах пострадавшие объединяются, он стал спрашивать, как найти такую группу и можно ли к ней присоединиться, — потому что в одиночку дальше идти некуда.

Евгений из корпуса 126 пошёл другим путём: своей группы в первом микрорайоне нет, хотя пострадали и 126-й, и 128-й корпуса, — и он примкнул к автомобилистам четвёртого микрорайона. Его машина восстановлению не подлежит, и обращения он теперь пишет вместе с соседями из другого района.

У зеленоградцев есть пример, когда объединение сработало. Когда в 2024 году закрылся фитнес-клуб «Гринсити», клиенты собрали чат на сотни человек, подали коллективные претензии и через банки начали возвращать деньги за абонементы — поодиночке это было почти нереально.

Но пострадавшие понимают разницу. «У ребят в „Гринсити“ был конкретный виновник — юридическое лицо, совершенно другое законодательство. В нашем случае это террористический акт — идите судитесь с Зеленским или „Васей“, который запустил дрон. Наше правительство ни при чём и руки умывает», — говорит участница группы из корпуса 2033.

Сейчас группы ждут ответов на обращения в управу и готовят следующие письма выше — в администрацию президента, в прокуратуру. Никто не знает, чем это закончится: жители 2033 корпуса год назад прошли ровно этот путь и не получили ни компенсаций, ни внятного ответа на вопрос, что им вообще положено.

Остановиться? Бросить — значит признать, что разбитая машина и развороченная квартира так и останутся их личной проблемой, до которой никому нет дела. Поэтому люди пишут дальше, собирают экспертизы, ищут новых соседей по несчастью — и держатся друг за друга, пока ответов нет.

Это не протест и не активизм в привычном смысле — скорее попытка не остаться наедине с бедой, когда государство самоустранилось. Результата пока нет, и не факт, что он будет. Но люди пока не теряют надежды.

Если вы пострадали от атак БПЛА и хотите найти других пострадавших или поделиться своей историей, напишите в редакцию «Зеленоград.ру» — на почту news@zelenograd.ru.