— Наталия Григорьевна, хор начал заниматься в школе №608, которая потом поменяла номер…
Н.Г. — Сначала на 1806, затем стала №1353.
— Номер меняется, а хор остаётся. Вы рассказывали, что пели с детства, а в вашей семье было принято петь?
Н.Г. — Да, началось это с моей семьи. Мама была младшей — восьмым ребенком — в семье, а её старший брат был регентом, дирижером церковного хора. У него был баритональный тенор, он очень красиво пел. А у мамы — низкий альтовый голос: и у меня тембр мамин. В юности. Брат у меня так же пел; когда нас слушали, то не отделяли — брат поет или сестра, голоса были идентичные.
Дома всегда пели — народные песни, украинские, русские; романсы, советскую музыку. Очень нравилась Пахмутова. Пели мы не на один голос, подстраивали голоса.
— Вы пели в знаменитом ансамбле Семена Дунаевского при бывшем ДК железнодорожников.
Н.Г. — Не совсем так: это был Центральный дом детей железнодорожников, а это два разных здания. В ДК железнодорожников (здание на площади трех вокзалов) начинал занятия со взрослыми Исаак Осипович Дунаевский. А брат Исаака Осиповича, Семен Осипович, преподавал в Ансамбле песни и пляски Центрального дома детей железнодорожников на Новобасманной улице,14. Это здание передал для детей один из богатых меценатов.
В общей сложности я пропела там 10 лет. Я жила в Люблино, там был кинотеатр имени Третьего интернационала, а в нём находился Дом художественного воспитания детей. Моим первым педагогом была Мирра Павловна Эдзон из ансамбля Дунаевского — прекраснейший дирижер и человек. Брат меня за руку привел туда.
Мы вместе с братом запевали: «Праздник выступил на площадь…». Был праздник, на улице стояли репродукторы. Мама рассказывала: «Иду, и слышу: мои поют».
С Дунаевским я встретилась уже в лагере «Старая Руза» — он руководил хором, праздники проводил. Мы были счастливы, конечно.
— Чем вам запомнился Семен Осипович?
Н.Г. — Мы его считали своим отцом. Он был строгий, но умел разговаривать с детьми, и относился к каждому, как отец, за каждого волновался. А время было послевоенное. Он носил военную форму. Запомнился и добротой своей, и требовательностью, и улыбками — он всегда был улыбчивым человеком.
— Семен Осипович был похож на своего знаменитого брата?
Н.Г. — Внешне они отличались, но было и что-то общее. Но всё же разные. Исаак Осипович приходил к нам в ансамбль, своему брату приносил все первые произведения, а мы были первыми исполнителями. Семен был предан ансамблю, он был с детьми, понимаете. Не любить его было просто невозможно. Если видел талант, помогал продвигаться дальше. Таким образом он помог и мне.
— Правда ли, что вы пели в фильме «Волга-Волга»?
Н.Г. — Нет, я пела в фильме «Школа мужества». Музыка Михаила Зива; когда он появился у нас в ансамбле, это был еще молодой композитор. Семен Осипович зашел к нам на репетицию и сказал: «Мальчики после занятий остаются» — и ушел. А потом встретил меня со словами: «А ты почему не здесь?» Отвечаю: «Вы знаете, Семен Осипович, я вообще-то девочка. А вы сказали — мальчики». Он подвел меня к композитору и сказал: «Это то, что вам надо».
— Вы мечтали о сольной карьере?
Н.Г. — Вот только сейчас я думаю, что мы могли с братом бы стать артистами. Но Семен Осипович маме сказал: «У Наташи прекрасный голос, народный. Я предлагаю, чтобы она поступила на дирижерско-хоровое отделение в музыкальном училище. А вдруг этот голос пропадет? Тогда пропадет профессия».
Моя семья не могла платить за подготовку в музыкальное училище, платила Розалия Исааковна Дунаевская — родная мама Семена и Исаака. Я окончила Московское педагогическое училище имени Октябрьской революции.
— И сразу же после окончания училища занялись преподаванием?
Н.Г. — Да. И мы бы, может быть, искали бы себе другую работу, но перед нами, на год старше, заканчивали 60 человек студентов, и только один процент выпускников пошел в школы. В школах не было преподавателей, учителей музыки. Нам не давали дипломы, пока мы не устроились в школы и не принесли оттуда справку о трудоустройстве. Так я оказалась в школе и больше её не предаю.
— В Зеленограде вы с 1965 года и работали в разных школах — 845-й, 609-й.
Н.Г. — Потому что тогда школа №609 еще не открылась. А директор, который набирал нас в №845 — это первый директор школы №609 Борис Леонидович Яковлев.
— Но потом вы ушли в 608-ю школу — почему?
Н.Г. — В 1978 году, да… У меня был хор — лауреаты Москвы, дипломанты первой степени. Мы пели в 1972 году на 50-летии пионерской организации, стояли в тысячном хоре во Дворце съездов; мы снимались в фильме, и у ребят это осталось на всю жизнь. Вот сейчас ходят ко мне в хор несколько человек из школы №609, продолжают работать. Хор был — около ста человек девочек, и отдельно хор из сорока мальчиков. Оба коллектива выступали в Октябрьском училище.
— Ваш хор пел на лучших московских площадках, в зале Чайковского в том числе.
Н.Г. — Да. И в институте Гнесиных, и в Доме композитора.
В.С. — В Храме Христа Спасителя.
— Вера, Алексей, а как вы в своё время пришли в хор?
А.М. — Я пришел в 1984 году, в первых днях сентября, когда стал первоклассником.
— Сами пришли или мама привела?
А.М. — Нет, я пришел сам. Помню прекрасно этот день. Наталия Григорьевна зашла к нам в первый «Б», забрала нас на первый урок музыки. Она сразу очаровала меня своей энергией. Глаза помню, как она смотрела на детей, с какой любовью. А в конце урока, уже в нашем родном кабинете предложила: «Ребята, кто хочет — пожалуйста, приходите в наш хор». И вот с тех пор эта любовь продолжается.
В.С. — Когда вы спросили, я задумалась, потому что совершенно не помню тот момент, когда я попала в хор. Но прекрасно помню все те годы, что была в нём, и мне казалось, что я была в нём всегда. Я в детстве, конечно, была увлеченным человеком, занималась и музыкой, и гимнастикой, и рисованием. Но хор — это то, что осталось на всю жизнь. Это настолько органично связано с годами учебы и всей жизни, что без этого не может быть никакой деятельности.
— Наталья Григорьевна, как вы отбираете детей? В музыкальной школе экзамены, а как это происходит в школьном хоре?
Н.Г. — Беру абсолютно всех желающих.
— Но какие-то зачатки музыкального слуха проверяете?
Н.Г. — Конечно. Я говорю: «Запомни первую цифру, вторую, третью». Делю условно на три группы: третья — это те, кто пели мелодию просто на одном звуке; вторая — кто может петь в терцию, чуть ниже; а первая цифра — это те, кто спел чистенько. Большое счастье — когда вырастают из третьей группы и начинают петь.
— Сколько времени надо, чтобы, скажем, начать петь двухголосие?
Н.Г. — Двухголосие мы начинали с канона — это выучивается одна мелодия всеми, а потом начинают разные вступления, и получается многоголосие. Вот считала, что это вроде быстрее. А вот как сейчас я работаю, как говорится — на закате своих лет… Удивляюсь просто на малышей. Недавно мы ходили на конкурс «Зеленоградская хоровая весна», вели около 60 человек малышей: первый, второй и буквально 7 человек третьего класса — они поют двухголосие.
Вы знаете, я поражена, какие они молодцы. Если я год назад или два года назад я натаскивала вторую партию, чтобы они чисто пели, то эти дети схватили сразу, и первоклассники подтянулись ко вторым и третьим классам.
— Вера и Алексей, вы помните первое хоровое произведение, которое выучили?
В.С. — Я помню, наверное, не первое, не второе, но самое запомнившееся — «Новый день берет свое начало» Пахмутовой. Изумительная энергетика у этой песни.
Н.Г. — Мы были в городе Орше, в Белоруссии, выступали по школам в каникулы. В одной новой школе зал был амфитеатром, сцена внизу круглая и даже не закрывалась шторами. Я вообще люблю Пахмутову, Чичкова, Струве. Вдруг они запели: «Новый день берет свое начало…» — как пошли, взяли темп. У меня мурашки по телу, и я услышала хор радио и телевидения. Вот не дам себе соврать, что качество было не ниже. А вообще они начинали с «Крейсера «Аврора».
А.М. — «Песня о Зеленограде» тоже была одной из первых.
— Мальчиков обычно в хоре всегда меньше, чем девочек, а как у вас?
Н.Г. — Вы знаете, приходят; вот сейчас будет, например, много мальчишек. А потом они как-то уходят. Мальчишки замечательные, таких бы побольше детей.
— У мальчиков же в определенный момент происходит мутация голоса
Н.Г. — Совершенно по-разному. В хоре в 609-й школе у меня мальчики пели и в 7, и в 8 классе. Когда происходит мутация, перевожу их в нижние голоса для того, чтобы их не портить. А вот Дунаевский в это время переводил мальчишек в оркестр.
— Как вы походите к выбору репертуара? В советские времена был определенный процент песен в хоре «к датам». У вас в этом смысле была какая-то обязательная программа?
Н.Г. — Нет. У нас есть традиция: нужны разнохарактерные произведения — и советская музыка, и народная, и классика. Это всегда требовалось на конкурсах хоров. У нас в репертуаре было более ста произведений. И если просили что-то спеть, у нас всё было готово — мы только повторяли.
— Вопрос к выпускникам — что для вас хор, кроме удовольствия от пения?
А.М. — Не случайно наш хор называется «Верность». Вот для нас это верность — песне, музыке, друг другу, нашему педагогу.
Н.Г. — Дружбе.
А.М. — Мы не только участники хора, но и большие друзья в жизни.
Н.Г. — Семьями дружат уже.
А.М. — Причем не только ровесники, дружим и с младшими, и со старшими. У нас же уникальный хор: самому младшему 6 лет, а самому старшему за 50.
В.С. — Я бы, наверное, больше сказала: хор — это почти семья, потому что это то место, куда ты приходишь не только петь, но и делиться своими радостями, поддерживать друг друга. И Наталия Григорьевна — тот человек, который нам как мама — всегда поможет, поддержит, порадуется вместе с нами.
— Возвращаясь к школьным хорам, к тому, что их мало. Как вы думаете — почему? Потому что такие специалисты, как вы, допустим, не идут в школу?
Н.Г. — Я, наверное, как аксакал. Мне многие говорят, что это уже устарело, надоело — хор и все прочее. Нас иногда зажимают. Никто не хочет в школу. У нас есть такой педагог — Сарнацкая Ирэна Леоновна, она всегда мне говорила: «Натуль, как ты работаешь к школе? Я бы не смогла» — понимаете? Правильно, потому что она всегда была председателем комиссии, когда слушала хоры, и когда слышала там солистов — она их звала: «Приходи сюда». Но я ее очень уважаю, она действительно педагог от бога, но она пела у Владислава Геннадьевича Соколова, а я у Семена Осиповича Дунаевского. У нас разные школы, разные подходы.
— Надо сказать, что и звук у хоров разный.
Н.Г. — Абсолютно разный. Мои бывшие «ансамблевские» говорят: «Наташа, когда мы слышим хор — как будто это мы». Ты, — говорят, — взяла от Дунаевского от и до. На каких бы мы конкурсах ни выступали, всегда комиссия спрашивает: «У вас действительно общеобразовательная школа?.. Поете вы, и качество выдаете гораздо выше».
— Вы придаете в своей работе чему-то особое значение? Есть разные хоровые школы.
Н.Г. — Большое значение я придаю слову. Если нет слова, то и песни нет. Слушая, например, кантату Кабалевского в исполнении хора Дунаевского и другого хора — на одной записи слышны слова, на другой нет. Конечно, музыка, чистота интонации, кантилена — это все должно быть, но без слова нет хора.
— Случалось ли вам выбрать какое-то произведение, скажем, четырехголосное a capellaи понять, что — не справятся, сложно?
Н.Г. — Был у нас шестиголосный канон, пели его на 30-летие хора. И у нас это вышло — и здорово вышло.
— Сложно было на репетициях, на выступлении?
Н.Г. — Сначала да.
А.М. — Когда учили, тогда — может быть эта сложность была вначале. А потом как-то оно спелось. Ну… крики «браво» слышали из зала.
— Если сравнить ребят, которые приходили на хор 30 лет назад, и тех, кто приходят сейчас, — они чем-то отличаются?
Н.Г. — Те, кто приходят с удовольствием сами, ничем не отличаются, с ними только работать нужно и всё. И если ребёнок захотел уйти: «Наталия Григорьевна, я не хочу ходить. — Хорошо, ты куда уходишь? — Я вот в кружок записался. — Хорошо, только чтобы не на улице. В то время в 609 школе была так называемая агитбригада, там преподавал педагог Вдовин. Ушел в эту агитбригаду. Через месяц, через два: «А можно мне вернуться к вам в хор?» Я никогда не выгоняю никого; ты хочешь — значит, ты ходишь».
Из других школ тоже приходят. Я говорю: «Ходи, только чтобы не на улице».
— Как вы планируете отметить юбилей?
Н.Г. — Юбилейный концерт пройдет 26 апреля в 13:00 во Дворце творчества. Мы хотели провести его в большом зале Дворца культуры, но там в это время ремонт. 20-летие хора проходило как раз в ДК, и в этот день был праздник для всей школы — всем хватило места, пел весь зал. И в этом году хор вырос, у нас около 60 малышей, и в старшем столько же —120 человек, наверное, будет, не меньше.
В театральном зале Дворца культуры, возможно, осенью будет мой концерт — своего рода юбилей, 50 лет работы. А сейчас будут и танцевальные номера, и выступит ансамбль скрипачей «Кузнечики».
— Вы пригласили своих друзей, а может ли любой желающий прийти в этот день в Дворец творчества, чтобы вас послушать?
Н.Г. — Конечно. Вход будет свободный. Мы делаем пригласительные билеты, но я бы ещё просто повесила объявления на информационных досках.
— О сегодняшнем преподавании музыки в школе — в чем вы видите основную проблему?
Н.Г. — Вы знаете, даже страшно говорить. У нас есть много хороших педагогов, молодых, с новыми идеями. Но то, что я им преподают на курсах в Москве… если у кого-то больная голова, то извините. И я послушала кусочек музыки, которую дают для проведения уроков. Это не та музыка, которая меня «заберёт». Похоже на подготовку для роботов.
Другой вопрос — да, есть новые жанры, новая музыка. Мне не стыдно сказать, что для меня не существует такого искусства — рэп. «Я читаю под музыку стихи?» Я могу придумать много таких «песен» — что вижу, то пою. Разумеется, со мной можно не соглашаться.
В музыке обязательно должна быть мелодия, всё идёт от неё. Да, я говорила на уроках: «Приносите мне записи, диски — любимую вами музыку». Принесли металл, допустим. Сидят дети, слушают сначала; тот, кто принёс — разговаривает, а потом все уже вертятся, им скучно. Я говорю: «Спасибо, ты принес, но ты нас заставил мучиться». «Наталья Григорьевна, выключайте», — говорили ребята.
Мне часто ребята говорят: «А почему вы не артистка?» Я отвечаю: «Если быть артисткой, то лучшей». У меня никогда не было амбиций даже в ансамбле.
— А, например, джазовые произведения вы поёте?
Н.Г. — Конечно, есть джазовые в нашей программе.
— Что пришло на смену системе Кабалевского, по которой строились уроки музыки в школе в советские времена?
Н.Г. — Сохранили какие-то основы программы Кабалевского его продолжатели — Критская, Сергеева, Шмагина. Но идёт и много нового.
— Учитель может выбирать какую-то программу или существует жесткая образовательная программа?
Н.Г. — Сейчас очень жесткая, но меня ведь не свернешь, я все равно знаю, что вот такое-то было хорошо у Кабалевского. Может быть, я действительно устарела, но ребята многое получали, я считаю.
— Вера, Алексей, вот мы говорили о хоре и музыкальных вкусах — а вы слушаете классику? Только честно.
А.М. — Да, бывают такие моменты, когда и классику слушаю, и современную музыку. В машине иногда слушаю радио «Классика».
В.С. — У меня очень мало времени, чтобы слушать музыку, но классику слушаю с удовольствием. Иногда в оригинале, иногда в современной обработке. Наверное, то, что заложили в детстве — какое-то мерило хорошего вкуса — все-таки влияет.
— В школьной программе подразумевается изучение нотной грамоты?
Н.Г. — Подразумевается. У Критской это есть. Когда я ещё вела уроки, мы пели по нотам, я учила. Но сейчас — или ноты учить, или петь. У нас один час в неделю, очень мало времени. Просто такая нагрузка была в прошлом году — 10 часов начальной школы и 18 часов хора.
— Как вы учили сложные вещи?
Н.Г. — На слух.
— А если это четырехголосная вещь?
Н.Г. — Со мной сейчас работает чудесная бывшая моя ученица — наш аккомпаниатор — Инна Михайловна Комелова. Умничка, музыкальная, пишет ноты для ребят. Знают они их, не знают, но привыкают, где какая партия, приучаются к нотам. А вообще, в 609-й школе я работала без аккомпаниатора, его давали на конкурсы, — и дети чисто пели.
— В прошлом году Владимир Спиваков высказал на правительственной комиссии такое предложение: «Я считаю, что в школах надо учить нотную грамоту. Так же, как цифры». Как вы считаете, это действительно нужно?
Н.Г. — Вы понимаете, у меня ребята знают, где ноты — на пальцах, буквально. И вот сейчас смотрю: маленькие — поют, распеваются, знают. Это очень помогает, конечно, ноты надо знать.
Хор «Верность» ждёт своих выпускников и гостей на праздничном юбилейном концерте, посвященном 35-летию хора. Праздник состоится 26 апреля в 13:00 во Дворце творчества.
Юлия Кравченко
Спасибо Вам, Наталья Григорьевна, за все что Вы делаете!