В 1992 году 40-летняя Татьяна Шабунина въехала в однокомнатную квартиру площадью 34 кв.м — вместе с мужем, который получил её по приватизации. В 1996-м они развелись, но продолжали жить вместе. В 2003-м муж умер.

Наследников не было. К нотариусу Шабунина не пошла — и сделать это не могла: бывшая жена не входит в круг наследников по закону, развод окончательно закрыл ей этот путь. Поэтому она тихо жила эти 20 лет: платила за коммуналку, следила за квартирой, была в ней зарегистрирована.

Но в конце 2024 года о квартире вспомнил Департамент городского имущества Москвы (ДГИ) и подал иск о выселении Татьяны, которой на тот момент исполнилось уже 72 года.

Логика ДГИ была формально безупречной. Раз наследников нет — квартира является выморочным имуществом, то есть по закону переходит к городу. Департамент потребовал признать право собственности Москвы, выписать и выселить Шабунину без предоставления другого жилья.

Первая попытка не удалась ещё на старте: нотариус отказал городу в свидетельстве о праве на наследство — не смог установить принадлежность квартиры наследодателю. Пришлось идти через суд.

Шабунина подала встречный иск. Её аргумент — приобретательная давность: по 234-й статье Гражданского кодекса, если человек открыто, добросовестно и непрерывно владеет имуществом как своим больше 15 лет, он может получить на него право собственности через суд. Шабунина прожила в квартире больше 20.

В сентябре 2025 года Зеленоградский районный суд удовлетворил иск ДГИ полностью. Шабунину признали утратившей право пользования квартирой и постановили выселить.

В признании права собственности по приобретательной давности отказали. Судья Алевтина Романовская рассудила так: Шабунина — бывшая жена, не наследница, а значит, заведомо знала, что квартира ей не принадлежит. Нет добросовестности — нет давности.

Представитель Шабуниной возражал: та считала, что муж жил в квартире по социальному найму, а не владел ей. Суд посчитал это несущественным.

Шабунина подала апелляцию. 24 февраля 2026 года Московский городской суд решение отменил — и принял новое, противоположное.

Апелляция сочла выводы районного суда не соответствующими обстоятельствам дела. Главный аргумент: на протяжении 21 года после смерти владельца департамент не предпринял ни одного действия в отношении квартиры — не оформлял права, не проявлял интереса, ничего. Шабунина всё это время добросовестно платила по счетам и следила за жильём.

В иске ДГИ отказано. Право собственности на квартиру признано за Шабуниной — по приобретательной давности.

В основе конфликта — столкновение двух логик. Первая: выморочное имущество принадлежит городу автоматически, с момента смерти владельца, без всякого оформления. Вторая: если государство годами не интересуется своим имуществом, а живой человек его содержит — суд может встать на сторону человека. Районный суд выбрал первую. Мосгорсуд — вторую.

Верховный суд ранее отдельно разъяснял, что для таких дел важна именно совокупность условий, а не просто долгий срок проживания. В деле Шабуниной апелляция, по сути, сочла эти условия выполненными.

Апелляционное определение с полной мотивировкой пока не опубликовано. Когда появится на сайте суда, можно будет точнее разобрать правовую логику.

В 2022 году «Зеленоград.ру» писал о 68-летней Хадидже Рзаевой, которую выселили из квартиры в корпусе 904, где она прожила больше 30 лет. Приставы сменили замок и женщина осталась на улице с двумя пакетами вещей. Там тоже речь шла о жилье, на которое формальных прав не было с советских времён, и там тоже ДГИ занялся квартирой спустя десятилетия. После публикации вокруг Рзаевой началась суета — управа, депутаты, прокуратура, уполномоченный по правам человека, — но реальной помощи почти не было. Рзаеву выселили, ДГИ отказал даже в краткосрочном найме, при этом квартира продолжала пустовать. Чем завершилась её история, редакции сейчас неизвестно.

Дело Шабуниной завершилось иначе — во многом потому, что её владение оказалось достаточно долгим и достаточно задокументированным, чтобы суд счёл бездействие города аргументом в её пользу.