Комментировать
EMEX. Автозапчасти вовремя.
«Твёрдо верю в подъём». К столетнему юбилею Геннадия Гуськова — одного из «отцов» зеленоградской микроэлектроники 25.09.2018 ZELENOGRAD.RU

Ровно сто лет назад, 25 сентября 1918 года, родился Геннадий Яковлевич Гуськов — генеральный директор зеленоградского НПО «Элас» и НИИ Микроприборов (с 1967 года и до конца жизни, 2002 года), крупный ученый и один из легендарных руководителей в отрасли электроники: разработки для космоса, связи, «оборонки» и компьютерной техники, созданные под его началом, были гордостью страны.

Геннадий Яковлевич Гуськов — в Зеленограде с 1964 по 2002 год, бессменный глава НИИМП и НПО «Элас»

Если перечислять все его титулы, выйдет весьма внушительный список: генеральный конструктор космических систем, лауреат Сталинской премии второй степени (1951) и Ленинской премии (1974), Герой Социалистического Труда (1961), член президиума научно-технического Совета Российского авиационно-космического агентства, заведующий кафедрой МФТИ, член-корреспондент АН СССР (с 1984) и РАН (с 1991), член 11 зарубежных академий.

Но лучше пусть Геннадий Гуськов расскажет о себе сам — публикуем выдержки из большого интервью 1997-1998 года с 80-летним Г. Я.Гуськовым зеленоградского журналиста Алексея Лаврентьева, которое было опубликовано в газете «Зеленоград Сегодня».

«Особых секретов там не оказалось, но радиотехнику давали неплохо».
40-е годы — МЭИ, радиозавод, война

— Учился я средне, гениальности никакой не проявлял. Жили мы в Москве, на Таганке. У нас была очень приличная школа и преподаватели — «старорежимные», начинавшие работать еще до революции. Школу я окончил в 1935 году, когда мне еще и 17 лет не было. Решил в институт поступать — не берут по возрасту. В следующем 1936-м поступаю в МЭИ, но тогда же умирает отец, которого я очень любил. Мать моя работала учительницей, в общем, жизнь у нас была не очень легкая, я бы сказал, просто тяжелая жизнь! Но все-таки я учился, стипендию получал.

После второго курса декан предложил мне перейти на новый факультет под названием «спецфак». «А что это такое?» — спрашиваю я. «Секрет!» — отвечает. Я перешел. Никаких особых секретов там не оказалось, но радиотехнику давали неплохо, и преподавательский состав был отличный. После четвертого курса я попал на практику на радиозавод, что на Татарской улице в Замоскворечье. Там выпускалась военная радиотехника для авиации и танков: радиостанции, приемники, радио-полукомпасы и т. п. К тому времени я уже женился, деньги были нужны позарез, и я устроился на этом заводе подрабатывать. Но тут началась война, учеба прервалась.

Эвакуированный в годы войны из Москвы радиозавод в Сарапуле, Удмуртия
Фото: nailizakon.com

Все цеха и нас, как рабочих оборонного завода, эвакуировали на восток. Конечным пунктом должен был быть Горький, но немцы уже стояли под Москвой, состоялся сильный налет их авиации на завод в Горьком, куда нас хотели поместить, и наш эшелон отправили в Сарапул. Трудились мы там простыми рабочими, но в 1943 году пришел вызов из МЭИ — звали доучиваться. Отпускали нас со скандалом, ведь всех, кого было можно забрать с сарапульского завода, уже призвали в армию, и людей не хватало отчаянно.

И все же в 1944 году я окончил МЭИ, после чего вместе со многими сотрудниками оказался на Новобасманной улице в НИИ-108 (сейчас это ЦНИИРТИ), где директором был знаменитый Аксель Иванович Берг.

Строительство главного корпуса МЭИ, 1945 год. Только что вернувшийся из эвакуации вуз должен был вырастить для страны новых инженеров
Фото: Yotjeg/pastvu.com
«С первого раза мы по Луне промахнулись».
50-е годы — НИИ-108, Сталинская премия, ракета Р-7

— Попал я в лабораторию будущего академика Расплетина. В ЦНИИРТИ я вместе с Расплетиным стал лауреатом Сталинской премии за одну интересную работу [станцию наземной артиллерийской разведки СНАР-1 — Zelenograd.ru].

С 1955 году тематика института стала все ближе смыкаться с ракетной техникой. К тому времени С. Королев со своей командой уже начали в Подлипках разработку ракет — сперва Р5, а затем и Р7, которая до сих пор остается основной для вывода космонавтов на орбиту.

Транспортировка на стартовую позицию ракеты Р-7, запущенной 15 мая 1957 года — первой межконтинентальной баллистической ракеты в мире
Фото: pikabu.ru

Следующей нашей темой стала система радиоуправления для ракет Р7. Работа была сложная, много требовалось наземных испытаний, мы месяцами сидели на полигонах. Но испытания прошли хорошо, и в январе 1959 года была поставлена очередная задача — запустить ракету на Луну, просто попасть в нее, но не с промежуточной орбиты, а прямо с Земли.

Однако с первого раза мы по Луне промахнулись, и ракета наша ушла в космос, стала небесным телом и сейчас где-то летает. Называлась она «Мечта», и всяких шуток по поводу этого запуска было немало. Сергей Павлович повел себя в этой ситуации исключительно тактично, хотя вообще-то человек был очень крутой. Я с ним вплотную работал достаточно долго и заметил: он всегда различал причину неудачи — по халатности это произошло или просто технически не получилось, и в последнем случае был довольно либеральным.

2 января 1959 года в СССР запустили первую межпланетную станцию «Луна-1» (она же «Мечта»). Из-за ошибки в циклограмме полёта она не попала на Луну, а вышла на гелиоцентрическую орбиту
Фото: fishki.net

Прошло еще несколько лет. В 1961 году провели запуск Ю. Гагарина. [За вклад в космическую программу СССР, создание телеметрической аппаратуры и радиотехнических систем дальнего космоса и космической связи, Г. Я. Гуськов в 1961 году был удостоен звания Героя Социалистического Труда — Zelenograd.ru].

К тому времени всю нашу группу из НИИ-108 перевели в СКБ-563, где в ту пору работали многие будущие сотрудники НИИМП. Началась программа освоения дальнего космоса — Луны, Марса, Венеры. Необходимо было создать мощный наземный пункт приема и передачи значительных потоков информации на дальности в несколько миллионов километров, который начали строить в Евпатории. Его как-то показывали по телевизору: антенны с двумя рядами огромных зеркал диаметром 16 метров.

Центр дальней космической связи под Евпаторией был сдан в 1960 году и долгие годы оставался секретным

Как строили этот пункт — удивительная история. К тому времени Хрущев решил, что крупные боевые корабли нам не нужны, и многие из них — достроенные и недостроенные — пустили на слом. У нас же стояла проблема, как вращать те огромные зеркала. Тогда мы взяли с трех кораблей орудийные башни главного калибра с механизмом вращения и на их основе сделали поворотные устройства для зеркал. Эта станция в Евпатории до сих пор действует несмотря на все перемены.

«Зачем нам какой-то „спальный“ спутник?»
60-70-е годы — НИИМП, электроника для космоса и связи

—  Как зародилась микроэлектроника в Зеленограде? Конечно, с самого начала в этом городе-спутнике вообще никакой микроэлектроникой не пахло — две школы типа ПТУ, ну, может быть, еще какое-то производство… Когда о городе-спутнике узнали Старос и Шокин, они написали письмо Хрущеву, начали ходить вокруг него, доказывать: зачем нам какой-то «спальный» спутник, когда электроника становится главным направлением технического прогресса? Давайте попытаемся основать здесь ее центр. И тогда вышло измененное постановление правительства, вместо города-спутника начал создаваться НЦ с определенной структурой.

Почему появился здесь Лукин? Да потому, что это был идеолог-системщик, разработчик ракетных систем, приборист. И когда Шокин предложил ему этот пост (мне Федор Викторович об этом рассказывал), идеология Научного центра была уже сформулирована. Когда я перешел в НИИМП, там уже работала группа специалистов из нашего СКБ-563. Еще до моего прихода Шокин принял очень разумное решение о создании в своей отрасли ряда профилирующих институтов по основным направлениям оборонной техники. Это были рижский НИИМП (связь), Киевский НИИМП (авиация), Ф. Старосу и его ленинградскому КБ была поручена морская тематика, а зеленоградскому НИИМП — ракетно-космическая, чем я как раз все время и занимался.

Идеология была очень простая. Есть НИИТТ — институт микроэлектронной технологии по ИС (он, к сожалению, не стал таким, как было задумано). Есть НИИ молекулярной электроники, предприятие по оборудованию (НИИТМ-«Элион»), по материалам (НИИМВ-Элма"), И, наконец, НИИМП, которой должен был синтезировать разработки всей этой цепочки, стоять во главе ее. Так оно поначалу и было. Когда Лукин проводил совещания, то каждое предприятие, начиная с моего, делало еженедельные отчеты по своему направлению.

Первая «клюшка» — НИИМП и НПО «Элас», за ней «шайба» — «Научный Центр», вторая «клюшка» — НИИТТ и НИИМВ. Зеленоград, 1969-1972 год
Фото: Rufus55/pastvu.com

В середине 60-х годов для управления космическими объектами в околоземном пространстве потребовалось создание пунктов слежения по всей территории СССР. Я был руководителем этих работ. Пункты появились на Камчатке, в Уссурийске, Сарышагане, Енисейске, Тбилиси, в Щелкове под Москвой, Красном Селе под Ленинградом и т. п.

В то время, когда возникли твердотельная и гибридная технологии, интегральные схемы, основные потребители мало что в них понимали, хотя и чувствовали, что за этим — колоссальные преимущества. Разработчики элементной базы, радиоэлектронных компонентов тоже не знали, куда двигаться.

Одной из первых задач было создание бортовых ЭВМ для систем управления космическими аппаратами. В настоящее время нашими БЦВМ «Салют» оснащены многие спутники и ДОС «Мир». Затем была создана система правительственной спутниковой связи «Сургут/Молния», оптико-электронная система космического мониторинга Земли и др. В последние годы разработана конверсионная система спутниковой связи «Сокол» и коммерческая система спутниковой связи «Банкир».

БЦВМ «Салют-1» с пультом управления для лунного корабля Л1, 1966 год, ТЗ утверждал Королёв. Вес 15 кг, быстродействие 500 операций/секунду
«Я принудительно выделял подразделения НИИМП в малые фирмы».
90-е годы — перестройка, ГКЧП, распад НПО «Элас»

— В те дни (августовского путча 1991 года) я находился в Италии — в Сицилии. И вот после совещания узнаю: в Союзе путч. А здесь за меня оставался А. Кадыков, зам. главного инженера. Он-то и написал: «Поддерживаем» и т. д. и т. п. Но, кстати, об этих событиях история своего последнего слова еще не сказала — что было бы, если все организовали не так по-дурацки? ГКЧП стал действовать по старым меркам, как оборонный отдел ЦК, хотя глупыми эти люди не были. Действовали бы по-другому, думаю, страна бы их поддержала, и СССР бы не развалился.

Моим большим приятелем и настоящим другом и остается Олег Бакланов, входивший в ГКЧП, и я этого никогда не стеснялся, часто у него бываю. Знаю его давно, еще по Харькову, где он был директором предприятия, куда мы одно свое изделие передавали. Затем он стал замминистра, министром общего машиностроения и курировал все наше направление.

В НИИМП путч неожиданно поддержали. Олег Бакланов (справа) — член ГКЧП, Министр общего машиностроения СССР. С августа 1991 по январь 1993 года находился под стражей по делу ГКЧП, затем был амнистирован
Фото: Visualrian.ru

Что же сейчас осталось от всей логически выстроенной пирамиды? Ничего. «Ангстрем» и «Микрон» — самостоятельные, «Элиона» нет, НИИМВ что-то еще делает. Пока предприятия барахтаются сами по себе, и «каждый умирает в одиночку». У меня всегда было убеждение: нам всем надо держаться в одной «стае». Но какое-то время назад был взят курс на полную автономию, и я не знаю, что сейчас связывает Г. Красникова и В. Дшхуняна [руководители «Микрона» и «Ангстрема» с 90-х годов — Zelenograd.ru]

Твердо верю, что наступит подъем, иначе давно ушел бы из института. Я же академик, заведую кафедрой, пенсию получаю приличную, имею льготы как Герой Соцтруда — можно было бы прожить. Сейчас трудно стало. Никогда я так не уставал, как в этом году, а КПД страшно низкий. Вместо того чтобы вкалывать над научными проблемами — одна беготня за деньгами. Не платят нам за работу — военные должны уже несколько миллиардов. Входишь в институт — и даже смотреть на людей тяжело. Кто ничего не говорит, а кто, особенно пожилые женщины, спрашивают: «Когда зарплата?» В глазах так и стоит: «Что же ты, отец родной?» Кризис пошел особенно с 1994 году — сократились оборонные заказы, а коммерческими заниматься мы не готовы. Сейчас коммерческие системы разрабатываются, а система «Банкир» уже функционирует. Целый ряд наших малых предприятий подключились к этим разработкам.

«Кризис пошел особенно с 1994 года — сократились оборонные заказы, а коммерческими заниматься мы не готовы…»
Фото: zelenograd-news.ru

Базой для создания малых фирм стала часть подразделений НИИМП, из которых выросли его направления: вычислительная техника, технология, радиоэлектронные устройства, дистанционное зондирование Земли и т. д. Выделял я их в отдельные фирмы принудительно, был целый скандал. Первые полтора-два года после этого они еще зависели от НИИ, я им всячески помогал. В НИИ даже возмущались: им вы — все, а нам — ничего. Не знаю, есть ли у них сейчас какое-то чувство благодарности за это, но рассказываю все, как было.

А первым отделился «Компонент» — В. Серегин этого не хотел, но я настоял. Завод меня не устраивал прежде всего тем, что там накладные расходы были под 900%. Я его руководство в этом плане воспитывал, но дело практически не сдвигалось — там было много лишних людей и подразделений, мало занимались механизацией процессов, все это входило в цену на продукцию.

Завод «Компонент», 1975-1979 год
Фото: Ilya101/pastvu.com

Сам НИИМП остается государственным предприятием. Ни о какой приватизации речь не идет, да и не поддержат такой вариант в институте. У нас есть кафедра в Физтехе в Долгопрудном. Недавно ей исполнилось 20 лет. Были годы, мы принимали с этой кафедры по 40 человек, и сейчас у нас в НИИ очень много физтеховцев. Последние годы берем, конечно, меньше.

И все-таки 80% работ делаем для Минобороны. Восемь лет разрабатывали одну из сложнейших систем по заказу Минобороны. В этом году запустили, уже пошли фотографии из космоса — вот они, на стендах. (…) Дела у нас не больно хороши. А новых идей множество. Все время идут встречи, совещания с другими предприятиями, отраслями. Ждем положительных сдвигов.

Источник: газета «Зеленоград Сегодня» №164 (1503), 15 сентября 2008 г.

НПО «Элас» в перестроечные годы распалось на целую плеяду зеленоградских предприятий электроники. В 2009 году НПО было воссоздано под руководством В.С.Серегина, генерального директора зеленоградского завода «Компонент», который работал с Г. Я. Гуськовым с 1973 года. Сейчас в состав НПО входят НИИ «Компонент», Завод «Компонент», СЭМЗ и НИИМикроприборов, который теперь носит имя Г. Я. Гуськова.

Зеленоградскую первую «клюшку», в которой в советские годы располагался НИИМП и главный корпус НПО «Элас», тоже возродили в начале 2000-х (об этом вспоминают на страницах газеты «41» бывшие комсомольцы «Эласа»). Правда, в духе времени — большую часть площадей сдали в аренду разнообразным фирмам, былая мощь НИИМП и «Эласа» осталась в прошлом, но в здании работают несколько новых высокотехнологичных предприятий, например, «Миландр» — разработчик и производитель микроэлектронной техники.

В честь Геннадия Гуськова в Зеленограде названа улица на Северной промзоне, на которой расположен завод «Компонент».

Реклама
Добавить комментарий
+ Прикрепить файлФайл не выбран
Реклама
Мы отличаемся!

+7 (495) 76-76-746

Реклама
OLDI - открытие в Зеленограде! Скидки по промокоду!
Реклама
Магазин "Я сама"

всё для шитья, вязания
и рукоделия

Реклама
Реклама
В октябре и всегда!

Интересные коллекции
Приятные цены, скидки.

Реклама