Большое внимание участники дискуссии уделили роли государства, его действиям и продуманной стратегии для поддержки и развития отрасли в стране. Оказалось, что зарубежные эксперты подчас смотрят на это с большим оптимизмом, но все признают, что в стране маленький внутренний рынок, который плотно занят зарубежными поставщиками — впрочем, у российских разработок есть потенциал для выхода и на международные рынки, но только в направлениях ключевых компетенций, двигателями для развития которых может послужить решение социальных проблем с транспортом, медициной и безопасностью внутри страны. Все игроки рынка ожидают от властей конкретных преференций, помощи в нерешённых проблемах с таможенными барьерами и конкретных шагов по стимулированию внутреннего спроса на отечественные микроэлектронные компоненты.
Zelenograd.ru приводит выдержки из дискуссии, участниками которой стали представители основных зеленоградских предприятий, «Микрона» и «Ангстрема», докладчики из Минпромторга и «Росэлектроники», а также гости конференции из регионов России и из-за рубежа — эксперты рынка из Frost & Sullivan и STMicroelectronics.
Хайнц Кюндерт, президент SEMI Europe, модератор дискуссии: — Я вижу, правительство уже запустило достаточно много программ для поддержки и финансирования отрасли. Хотелось бы услышать мнения по этой ситуации, достаточно или нет поддержки государства?
Нам нужна информация о нас самих
Николай Лисай, директор по развитию бизнеса «Ангстрем-Т»: — Моё видение и понимание роли государства в развитии электронной индустрии в России таково. Первый момент: общаясь со многими экспертами и специалистами, я вижу, что основная проблема у нас в четкой государственной стратегии развития. Это наболевший вопрос — не имея четкой стратегии, непонятно, как и куда двигаться. Микроэлектронная индустрия очень сильно связана с государственными интересами, поэтому, конечно, влияние государства тут ожидаемо и востребовано — наличие государственной политики, стратегии, программ это важный фактор развития.
Второй момент: у нас в стране совершенно фантастическая ситуация с данными по рынку. Я помню советское время, когда мы создавали космические аппараты, и была дикая проблема достать так называемые ведомственные справочники Министерства электронной промышленности — мы все, разработчики оборудования, гонялись за ними, они были засекреченными, и это было такое счастье получить к ним доступ. Так вот, к сожалению, ситуация за 30 лет не сильно поменялась. Высокая милитаризованность индустрии в какой-то степени предопределила её закрытость. И сегодня всех — и нас, и зарубежных коллег — интересует: а что такое российский рынок микроэлектроники? Каков его объём, что производится, что не производится? Непонятно. Честно скажу, когда я делаю какие-то аналитические выкладки, находясь в Москве — я ищу данные о российском рынке, например, во «Всемирной книге фактов» ЦРУ. В России я не смог их найти. Нам нужна информация о нас самих, и, к сожалению, достоверные данные найти достаточно сложно. Все компании публикуют какие-то показатели своей деятельности на сайтах, в общих словах — и ни о чем. Это старая проблема понимания российского рынка, тогда как на западе создаются миллионы таких исследований с разнообразной статистикой.
Третий момент и тоже наболевший вопрос — по поводу поддержки государства, налоговой нагрузки и т.д. Я бы не сказал, что ситуация ужасная и у нас так уж всё плохо, особенно по сравнению с европейскими налогами, которые просто колоссальны. Все хотят, чтобы в нашу отрасль приходили инвестиции, все говорят о мерах господдержки — но ведь они бывают разными. Один из примитивных вариантов — когда люди приходят в Минпромторг и говорят «Дайте денег! Мы потратим их на то-то и то-то». У меня есть исследование компании McKinsey, известной консалтинговой компании — анализ мер господдержки, применяемых в различных странах мира: США, Китае, Тайване, Израиле. Мы пробивали финансирование для «Ангстрем-Т» и как раз хотели показать правительству, как соотносится ситуация с финансированием «Ангстрема-Т» и меры господдержки в других странах. В анализе выделяется восемь направлений господержки — налоговые льготы и всё остальное — так вот у «Ангстрема-Т» по ним всем можно было поставить минусы, был только один плюс: процентная ставка банковского кредита была более-менее нормальной. Есть над чем работать, да?
Кстати, я спрашивал руководителей ряда крупнейших европейских компаний: «Что может вас заставить прийти в Россию с инвестициями в производство?» и ждал ответа, например, о дешевизне рабочей силы. Ответ был другим. Квалифицированный труд везде дорог — нельзя платить 50 долларов в месяц китайскому крестьянину, чтобы он управлял станком стоимостью в 50 миллионов долларов, это слишком большой риск. Вопрос сегодня не в том, где дешевле рабочая сила — микроэлектроника это везде высокие требования к квалификации. Выбор сегодня идёт на основе того, в какой стране дают больше преференций.
Самое простое — найти оправдание тому, что вы не делаете
Анкит Шукла (Ankit A. Shukla), директор практики технологических исследований международной консалтинговой компании Frost & Sullivan: — Вы упомянули банковские проценты... Мы считаем, что правительство России всё-таки недостаточно делает для отрасли. Они сами знают, чего они хотят? Нас удивили результаты нашего опроса, в котором участвовали свыше 100 компаний [92% опрошенных высказались за то, что государственные меры по поддержке российской микроэлектроники сегодня недостаточны — из доклада Frost & Sullivan на конференции, Zelenograd.ru]. Возможно, эти 92% на самом деле просто хотят быстрей развиваться? 45% наших респондентов смотрели оптимистично на своё развитие... Это сочетание оптимизма и реальности, пессимизма. Если вы считаете, что можете развиваться быстрей, но не развиваетесь — значит, для этого есть препятствия? Ясно, что самое простое — найти оправдание тому, что вы не делаете.
Люди, которые хотят инвестировать в микроэлектронику, должны четко себе представлять, в какой сегмент вкладывать средства, и все сигналы, которые поступают с рынка, должны рассматриваться в комплексе, только тогда можно будет понять происходящие на нём процессы. Что касается поддержки государства — возможно, необходимы какие-то меры, облегчающие экспорт, например. Я был заинтригован информацией об исследовании McKinsey, но культура инноваций действительно различается в разных странах. У всех разные лидеры, личности, от которых всё зависит, они все по-разному работают... Хотелось бы, чтобы Россия рассчитывала не просто догнать кого-то, а сделать скачок вперед и в чем-то всех обойти, сделать что-то прорывное.
Участники рынка должны проявлять инициативу
Хайнц Кюндерт: — Одна из метрик конкурентоспособности отрасли — это прямые иностранные инвестиции и их привлечение. В России мы наблюдаем на сегодняшний день какие-то признаки более широких возможностей для привлечения таких инвестиций, и правительство тоже кое-что предпринимает — может быть, недостаточно, но старается. Свободный рынок, стало проще импортировать, многое изменилось. С другой стороны, в Россию всё-таки не так много инвестиций приходит, что-то их сдерживает. Алан, вы знакомы с ситуацией в Европе и во всем мире, может быть, вы сможете это объяснить?
Алан Астье (Alain Astier), вице-президент европейской микроэлектронной компании STMicroelectronics: — На самом деле я не пессимист, я настроен оптимистично. Если вы посмотрите на другие страны, то увидите, что рая нет нигде. В каждом регионе есть свои особенности. Россия это, конечно, очень богатая страна, богатое население, поэтому мы смотрим на Россию как на страну, для которой сегодня стоит вопрос социальных перемен — в том числе это вопрос транспорта, который не до конца доработан, вопрос безопасности, медицинского обеспечения и другие вопросы, которые решаются во всём мире.
Рынок здесь всё-таки еще маленький, это надо признать, но потенциал имеется. Власти в России пытаются находить решения, и те самые инновации, о которых мы говорим, как раз призваны решать проблемы медицины, безопасности, транспорта и т.д. Мне кажется, решение может быть в том, чтобы изменить характер рынка, базовые факторы, которые на него влияют, их очень много.
Я знаю, в Зеленограде производят монокристаллы, которые известны всему миру, и все мои партнёры были поражены качеством. Образование и наука в России тоже всегда было сильным местом, здесь много ученых-исследователей, которые хотят что-то разрабатывать, в том числе в области кремния. Всё это очки в пользу России. При этом, мне кажется, Россия выражает желание двигаться вперед, но это еще довольно длинный путь. Все ингредиенты для потенциального развития есть, но участники рынка должны проявлять инициативу — губернаторы, руководители промышленности, лабораторий, которые ведут НИОКРы. И должна быть общая единая стратегия, которая бы управляла всем этим.
Прямых инвестиций зарубежных компаний в российскую электронику мы не видим
Хайнц Кюндерт: — А какое мнение у господина Шелепина? Микрон крупнейшая компания в России в этой отрасли, она много инвестирует сама и при участии правительства. Как вы думаете, что должно сделать правительство, чтобы улучшить ситуацию и содействовать компаниям, в частности, вашей компании?
Николай Шелепин, первый заместитель генерального директора НИИМЭ, заместитель генерального конструктора «НИИМЭ и Микрон»: — За последние два-три года начали делаться конкретные шаги и со стороны правительства, и со стороны частных компаний. Может быть, для правительства эти шаги еще в чем-то неосознанные, возможно, оно еще не отошло от идеи прямой поддержки предприятий, хотя по новой госпрограмме видно, что прямая поддержка — как мы говорим, финансирование «для поддержки штанов» — будет сокращаться, и будут финансироваться только те предприятия, которые представят реальные инвестиционные проекты с выпуском на рынок реальной продукции. Это намечено.
Теперь давайте посмотрим, в каких условиях мы хотим развивать наш рынок. Все компании рады сотрудничать с нами, но — за наши деньги! В общем-то, прямых инвестиций зарубежных компаний в российскую электронику мы не видим. Когда-то давно Philips построил в Воронеже завод по производству кинескопов и телевизоров, а потом оттуда ушёл.
Другой момент: появляется компания в микроэлектронике, ей надо развивать свой бизнес, что у нас есть? Рынок в России действительно очень маленький, но надо пытаться на него выходить и отнимать у кого-то долю рынка. Рынок очень плотно занят поставщиками зарубежных компонентов, которые в этой области работают уже десятки лет, у них собственный большой опыт по дизайну микроэлектронных приборов. Конкуренция даже на нашем внутреннем рынке со стороны зарубежных компаний — жесточайшая. Это видно на примере разработки и поставки чипов для транспортных приложений, скажем, для Московского метрополитена, где конкуренция со стороны зарубежных компаний еще и не всегда честная. Другой пример — крупный проект создания отечественных микросхем для паспортно-визовых документов. Представьте себе, когда мы вели их разработку, в
В каких направлениях нам развиваться? Да, Россия должна решать в первую очередь вопросы социального развития — медицины, транспорта, безопасности — в том числе при помощи электроники. Кроме того, Россия космическая держава, и ей нужно решать проблемы создания электронных компонентов для освоения космоса. Вот четыре позиции. Причем космическое направление — сложное с научно-технической точки зрения, но не создаёт большой загрузки для производственных предприятий. А первые три направления при наличии госпрограмм по созданию аппаратуры и электронных компонентов могли бы стать очень серьёзным стимулом для развития электроники — тем самым стимулом, о котором, по большому счету, мы мечтаем. В направлении безопасности зарубежные микросхемы, содержащие средства криптографической защиты информации, просто по определению не должны составлять нам конкуренцию — тем не менее, она существует. Эти направления и дают нам возможности развивать совместно с госпрограммами наши компетенций на рынке.
Есть ли у нас потенциал? Пример реализации микросхемы для универсальной электронной карты (УЭК) показывает, что потенциал есть. В конце 2010 Президент России объявил, что проект социальной карты переводится в проект УЭК, и кроме обеспечения доступа к разным услугам эта карта должна иметь еще и функционал платежной карты — то есть, это должна быть российская платежная система, но при этом наши карты должны соответствовать, например, международным спецификациям MasterCard. Честно говоря, мне в конце 2010 года просто стало плохо, когда я понял, что мы должны сделать чипы, которые будут сертифицироваться международными организациями по тем же самым правилам, по которым сертифицируются все чипы для платежных систем зарубежных производителей — при этом в России подсказать нам, как это делать и что надо делать, было просто некому. Тем не менее, показатель того, что Россия владеет хорошими головами для разработки — то, что мы за два года этот путь прошли и в конце 2012 года получили сертификат MasterCard и другие международные сертификаты, в том числе сертификат безопасности чипа, который кроме нас имеют только семь зарубежных компаний.
За пределами России есть общая стратегия — а у вас её пока, кажется, нет?
Хайнц Кюндерт: — Господин Куцько, ваш комментарий? В развитии микроэлектроники во всех странах мира правительственные сигналы играют очень важную роль, так как это очень капиталоёмкая отрасль. В мае 2013 со стороны Евросоюза была объявлено, что Евросоюз потратит 10 млрд евро на то, чтобы к концу 2020 года доля европейских стран на мировом рынке микроэлектроники выросла до 20% — сейчас она составляет 10%. Это значит, что за следующие
Павел Куцько, заместитель директора Департамента радиоэлектронной промышленности Минпромторга РФ: — Что могу сказать? За последнее время произошли правительственные перемены, достаточно успешно выполняется ФЦП по развитию электронной компонентной базы и радиоэлектроники, правительством принята новая госпрограмма, о которой я говорил. В рамках этой программы предусмотрены меры по развитию микроэлектронной промышленности. Стратегия должна быть, и она сейчас разрабатывается и готовится. Она учитывает тенденции мирового роста микроэлектроники, особенности России, существующее развитие отрасли и её потенциал.
За последние годы нельзя сказать, что у нас произошёл существенный скачок в этом направлении. В первую очередь наши успехи связаны с предприятиями Зеленограда. Конечно, развитие отрасли в России сдерживает ограниченный внутренний рынок. Но я считаю, что без решения вопросов выхода на внешний рынок вопросы развития микроэлектроники и привлечения частного капитала решить тяжело. В этих направлениях Минопромторг и правительство РФ и работает, координирует эти работы.
Да, есть специфические направления развития отечественной микроэлектроники, которые должны поддержать развитие всей отрасли, и отечественная микроэлектронная продукция должна вытеснить иностранную в тех сегментах, в которых положено, предусмотрено и разрешено нормами ВТО. Есть вопросы, которые необходимо решать — это развитие микроэлектроники для космоса, спецприменений, для паспортно-визовых документов. В этом направлении уже проведена большая совместная работа за последний год, в частности, по определению статуса отечественных микросхем, необходимому для распределения преференций при их производстве и поставках. Минпромторг достаточно живо и хорошо воспринимает все инновации, которые идут как изнутри, от наших разработчиков, так и от иностранных партнеров.
Я не понимаю, с чем вы выйдете на международный рынок
Анкит Шукла: — Я думаю, микроэлектроника в России сегодня движима в основном решением задач, например, автомобильной промышленности. Автомобильная электроника становится всё более востребованной во всём мире — сейчас кабина автомобиля уже напичкана приборами почти как кабина истребителя. Другой пример — московское метро, довольно трудно организовать эффективное движение в метро так, как это сделано здесь.
Анатолий Двуреченский, Заместитель Директора Института Физики Полупроводников им.Ржанова (Сибирское отделение РАН): — Павел Куцько говорил, что наш рынок маленький, нам нужно выходить на внешний рынок. А с чем вы будете выходить? Для этого нужно иметь, как всем известно, интеллектуальную собственность. Если вы вспомните советские времена, в Министерстве электронной промышленности был специальный департамент по финансированию научных исследований и разработок. Когда всё рухнуло, интеллектуальная собственность на технологии никуда не делась — она была, об этом говорили. Я из Сибирского отделения РАН, работаю в Новосибирске. К нам в Академгородок пришла фирма Samsung и организовала своё представительство, оно есть до сих пор. Когда мы разработали новую флэш-память, мы не могли обратиться в наши предприятия электронной промышленности — они не способны были это произвести в силу отсутствия соответствующих технологий. И мы отдали разработку Samsung вместе с интеллектуальной собственностью, они сейчас производят на основании нашей разработки хорошие схемы, и мы все их покупаем. Так вот, вопрос: с чем выходить на внешний рынок? Вы говорите, что наша электроника перестала выживать и начала развиваться. Вот раньше представительство Минэлектронпрома было в Новосибирске, во времена СССР, при научных центрах — в вашей программе я этого не увидел, только очень схематично в «Микроне», как необходимость. Если этого не планируется — я не понимаю, с чем вы выйдете на международный рынок?
Павел Куцько: — Хочу сказать, что в настоящее время в России НИОКРы по созданию изделий электронной компонентной базы финансируются на небывалом ранее уровне. В том числе и ваша организация участвует в их выполнении. Но ведь дело не в том. Вы выступаете как разработчики интеллектуальной собственности в России по вопросу продажи её за границу. Но мы говорим не только о развитии разработок в России, но и о развитии производств.
Николай Шелепин: — Да, мы должны выходить на внешний рынок, пройдя определенный путь на внутреннем рынке. Надо в русле стратегического развития разработать некие новые продукты, обкатать их на внутреннем рынке и выходить с ними. Что касается интеллектуальной собственности, то в первую очередь всех заботит не наличие её в продуктах, с которыми мы выходим на зарубежный рынок, а пересечение того, что есть у нас, с чужой интеллектуальной собственностью. Кроме того, мы всё же говорим о микроэлектронике и об интегральных схемах и полупроводниковых приборах — а там 90% интеллектуальной собственности это проектные схемотехнические и технологические решения, которые создаются, как правило, отнюдь не в академических институтах, а в дизайн-центрах. Доля интеллектуальной собственности на уровне фундаментальных исследований, на мой взгляд, очень маленькая.
Павел Приходько, руководитель Центра оптимизации производственных систем в холдинге «Российская Электроника»: — Те вопросы, которые здесь обсуждаются, жизненно важны с точки зрения реалий предприятий и холдингов, которые существуют в России. Главная тема, на мой взгляд — в расширении рынка потребления российской электронной компонентной базы (ЭКБ). Сегодняшний узкий рынок мы создали сами, впустив к нам зарубежных поставщиков. Да, было трудное время, но сейчас задача, в том числе правительства и его органов — в ограничении функций вторых поставщиков, в поднятии роли отечественных предприятий и заводов.
В нашем холдинге мы уже реализуем такую политику: вовлеченные в нашу сферу предприятия концернов «Сириус» и «Орион» будут ориентироваться на ЭКБ наших заводов. ЭКБ должна стать конкурентоспособной по себестоимости и по техническим характеристикам. Для этого сегодня проводится идеология снижения издержек, оптимизация предприятий по функционально-территориальному признаку, образование кластеров — это не только дань моде, но и инструмент, которым мы сегодня решаем проблемы электронной отрасли. Кроме того, мы сегодня проводим политику концентрации ресурсов на так называемых точках роста — выбираются наиболее успешные предприятия, сохранившие научно-технический потенциал и кадры, техническую и технологическую оснастку, и в них мы вкладываем как бюджетные деньги, так и свои инвестиции, перераспределяем активы. Именно благодаря этим точкам роста уже возможно создание передовых по техническому уровню изделий. А дальше будет цепная реакция.
Николай Шелепин: — Каким образом российские электронные компоненты станут конкурентоспособными экономически и по техническим характеристикам? Ответ очевиден. Если не считать наших издержек по таможенному оформлению и доставке продуктов, то цены на изготовление кремниевой пластины во всём мире практически одинаковы. Нам остаётся с помощью государства уменьшить наши потери на оперативности доставки исходных материалов и эффективно работать с их поставщиками. Дальше я не вижу проблем тому, чтобы наши компоненты сравнялись с зарубежными. С технической стороны надо прикладывать мозги и делать совершенный дизайн. Три года назад российский представитель компании NXP громко и уверенно заявил: «Никогда на „Микроне“ не сделают чип для транспортных приложений такого же технического уровня, как у NXP». Сделали! И даже лучше, и получили международный сертификат.
Я уже говорил о нашем сотрудничестве с компаниями, которые имеют большой опыт — например, с компанией «Элвис». На нашем производстве уже изготовлены микропроцессоры с бортовым интерфейсом Space Wire, который превосходит практически все лучшие мировые аналоги. Вот пример, как набираться опыта и проектировать конкурентоспособные изделия в тех областях, в которых у нас есть компетенции.
За предыдущие
Три года назад я был большим скептиком по поводу создания производства на «Микроне»
Юрий Васильев, руководитель особой экономической зоны «Зеленоград»: — Попробую немного накалить обстановку в дискуссии и от всех зеленоградцев задам вопрос Минпромторгу и «Росэлектронике». Честно говоря, сложно было понять что-то конкретное по ближайшим шагам из презентации Министерства по госпрограмме, учитывая небольшое время доклада. Расскажите о периоде на ближайший год — что мы в Зеленограде вместе с «Ангстремом», «Микроном» и всеми остальными сможем почувствовать на себе?
Павел Куцько: — Мне очень нравится направление нашей сегодняшней дискуссии и то, что наши иностранные гости получают меньше вопросов от российских коллег, чем мы. Такое впечатление, что пообщаться с нами можно только на такой конференции. Я уже говорил, у нас сейчас заканчивается выполнение федеральной целевой программы (ФЦП) по развитию электронной компонентной базы и радиоэлектроники до 2015 года, идёт последний этап этой программы. Конкретно по Зеленограду успехи и развитие производства «Микрона» — это сделано, в том числе, и на деньги этой ФЦП. Сегодня мы, как уже было сказано, получили изделия, разработанные и изготовленные в Зеленограде («Элвис»-«Микрон»), превышающие мировой уровень.
По инвестиционной деятельности: проводятся работы по доведению производства на «Микроне» до уровня 90нм. На ближайший год планируется завершение разработок различных технологий, проводимых на зеленоградских предприятиях — на «Ангстреме», «Микроне», в «Элвисе», в дизайн-центрах вроде «Миландра» и т.д. По деятельности Минпромторга: мы будем продолжать работу по определению микросхем отечественного производства для обоснования и введения преференций в области специфичных применений для РФ.
Может быть, я опять говорю неконкретно? Мне кажется, всё-таки результат налицо, особенно для российских компаний. Я, например, три года назад был большим скептиком по поводу создания производства на «Микроне» и развития его на мировом уровне. Сейчас я, внедрившись в этот процесс с головой, верю в развитие отечественной микроэлектроники и в возможность достижения современного уровня в России.
Павел Приходько: — «Росэлектроника» является оператором Минпромторга и реализует в Зеленограде три научно-технических проекта. Первый — создание технологической линейки, комплексных технологий порядка
Хайнц Кюндерт: — Кто-то хочет сделать последнее утверждение?
Николай Лисай: — Я абсолютно согласен с коллегами, которые говорили о том, что нужно выходить на мировые рынки. Дело не только в том, что российский рынок маленький, это условно. Нам нужно развивать и приборостроение, которое потребляет электронные компоненты — должна быть стратегия развития страны, промышленной политики в глобальном смысле, и это тема другого собрания и обсуждения.
Два небольших примера. Когда я пытался понять потребности российского рынка в чипах, я обращался, в частности, в РЖД. Такой факт: в РЖД делают около 1000 вагонов пассажирского класса в год, в каждом порядка 10 микроконтроллеров, которые управляют дверями, пневматикой, сигнализацией, кондиционером и т.д. — такова потребность РЖД в чипах. Небольшая, завод это серьёзно не загрузит. Вторая иллюстрация: я разговаривал с президентом «Автоваза» и предложил ему ставить наши компоненты на автомобили. Реакция была такая: никто не имеет ничего против (и РЖД, кстати, тоже), но при условии, что наши чипы для ABS, например, будут не дороже и не хуже по качеству, чем аналогичные чипы от Bosch, которые используются сейчас. «Конечно, мы будем покупать! А если они будут дороже и хуже — какой смысл? „Жигули“ и так тяжело продавать».
То есть, внутренний рынок небольшой и действительно сложный, многие компании торгуют зарубежными компонентами с репутацией. Выходить на мировые рынки? Да, но не обязательно с супер-инновационными продуктами. Мы недавно ездили в США и увидели воочию, что там есть потребность в продукции компаний с проектными нормами в 1 микрон — они там неплохо живут и процветают там. Вопрос в том, чтобы грамотно найти нишу, обеспечить качество, ритмичность поставок, работать с системой управления качеством и т.д. Можно и нужно выходить на мировые рынки, проблема в другом — мы очень далеки от понимания, как эти мировые рынки работают и устроены. Много у нас таких специалистов, которые это понимают? Как там продавать, как искать каналы продвижения, какая должна быть политика ценообразования... Как внедрить у потенциальных мировых покупателей уверенность в том, что «эти русские, которые выскочили как чёрт из табакерки» обеспечат качество, хорошие цены и своевременность поставок? Это очень непростая задача. Над этим в нужно работать и думать возрождающейся полупроводниковой индустрии в России.
Согласен только с барьерами и Китаем, хотя из Китая уже выносят производство в обратно в штаты, и в Индию, во Вьетнам, т.к. Китай сначала демпинганул, насоздавал СП, а теперь там цены подняли и брендообладатели кусают локти.
Налоги в РФ одни из самых низких, аренда - что мешает вынести производство на 200-400 км от Мск, Питера?
Электричество дорогое? А вы знаете цены в Европе или штатах? И никто не отменял солнечные панели, энергосбережение и энергоэффективность, ветряки и иные современные и реально экономящие технологии.
Самая большая проблема - это согласование, выбивание льгот на первое время, честность и прозрачность гос.закупок и воровство бюджетов, отсутствие прав собственности на недвижимость(её могут в любой момент отжать как гос-во, так и чинушо-бизнесмены).
И огромные ставки на кредиты - не без них.
А по сабжу - слишком много болтовни, разманных формулировок, нет конкретики и понятия куда двигаться и что делать.
Только Двореченский попытался спустить их на "землю", да судя по всему ему ничего и не дали сказать.
Воруйте меньше, платите действительно специалистам а не деверю и бюстгалтерии. Тогда и будет, что производить и продавать!