Юлия Кравченко — Сейчас майские праздники, люди ходят на шашлыки. Сколько пикниковых точек будет у нас в этом году?

— У нас традиционно остались те же пикниковые точки, что и были в прошлые годы, но в этом году мы хотим еще разместить дополнительно пять пикниковых зон в лесопарках. Моя позиция такова, что весь лесопарк пикниковыми точками заполонить нельзя, потому что тогда не останется нетронутых уголков живой природы. На пикниковые зоны, которые сделаны в лесопарке между 4 и 12-м микрорайонами, очень большой пресс. Они были сделаны буквально год назад, и сейчас мы видим, что они пропитаны пылью от угля и тому подобным. Очень сложная обстановка, конечно, в этих пикниковых зонах.

Ю.К. — Что с этим можно сделать?

— Оптимальный вариант, конечно, это ограничить посещение жителями лесопарка. Сейчас будет самое сложное время, с 1 по 9 мая, когда большое количество людей выйдет в лес, и дым будет стоять такой, будто идет пожар. Сейчас люди в основном законопослушные: с мангалами, углем, с жидкостью для разведения огня, чтобы не было открытого пламени. В принципе, за этот период в течение дня инспектор может найти там один-два костра, которые жители тут же затушат; сейчас с этим вопросов не возникает. Но очень много людей. Конечно, мне бы лично хотелось, чтобы жители меньше выходили в лесопарк в эти дни.

Александр Эрлих — Все равно они будут выходить. Хорошо, они не жгут теперь открытые костры, все делают в мангале, но какой вред от мангала — угли вываливают после себя и уходят? Что можно сказать жителям в плане: «Не делайте вот этого, потому что этими действиями (кроме того, что вы ходите в лес), вы наносите большой вред?»

— Да, бывают такие случаи, когда горящий уголь переворачивается на землю, высыпается и люди уходят. Некоторые оставляют мангалы с углем, он догорает и там остается. В любом случае это создает нам дополнительные проблемы: это уборка угля, который высыпали, это поджигание лесной подстилки, оставленные мангалы потом тоже приходится убирать. Но главное в том, что этот уголь, который высыпали на лесную подстилку, если она достаточно сухая, — вот вам и пожар по большому счету. Мы и так в этот период сбиваемся с ног, потому что с 1 по 9 мая — это практически круглосуточное дежурство, когда люди буквально с фонариками ходят по лесопарку, чтобы увидеть, не горит ли где-нибудь.

А.Э. — Я хочу понять, в чем вред от вываленного угля, если он уже затушен и не тлеет. Это плохо для почвы или эстетически?

— И для почвы, и эстетически тоже плохо. Но, повторюсь, самая главная проблема в том, что от этого уголька, который, как людям показалось, они затушили, что-то осталось— и это может привести к пожару.

А.Э. — Возможно, возле пикниковых точек надо поставить какие-то жароустойчивые баки? Допустим, они уже все пожарили, съели, пора уходить, а вода кончилась. В полиэтиленовом пакетике горячий уголь не отнесешь.

— Можем, конечно, установить баки. Заместитель префекта Владимир Николаевич Кирюхин постоянно говорил о том, что в лесопарке недостаточно мест для складирования мусора; и в 4 микрорайоне вдоль дорожки в лесу сделали контейнерную площадку, куда отдыхающие приносят и сбрасывают мусор.

Просто, если человек не подготовился к этому отдыху, не готов принести с собой бутылку воды, чтобы потом затушить этот уголь, он не понесет его никуда высыпать. Конечно, мы со своей стороны должны делать все, и спасибо за подсказку, может быть, мы используем это в будущем в работе. Но, по большому счету, если человек не готов затушить угли в мангале, пусть он оставит их на месте. Сейчас эти одноразовые мангалы стоят 150 рублей, не жалко оставить. Мы придем потом, соберем его и вывезем. Лучше не высыпать угли: во-первых, они поджигают лесную подстилку, уничтожают ее; во-вторых, это создает большую опасность.

Ю.К. — Долго тянется ремонт тропинок, дорожек в лесу между 4 и 9 микрорайонами. Пришел вопрос: «Со стороны 4 и 12 микрорайонов асфальт идет до речки, мостик есть, а со стороны 9-го — грязь и болото». Проблема с подрядчиком, о которой мы говорили в прошлом году, как-то разрешилась? Будет ли этот участок доделан в этом году?

— Ситуация с подрядчиком не разрешилась. Заказчиком работ является подразделение нашего департамента, они сейчас находятся в арбитражных судах, процесс это длительный. Но надо отдать должное департаменту: они все-таки нашли возможность провести конкурсные процедуры, и сейчас определена подрядная организация, которая будет продолжать ремонт и устройство дорожно-тропиночной сети в лесопарке. Думаю, что в мае мы к этой работе уже приступим, как только погодные условия разрешат, и в течение двух месяцев все это будет отремонтировано и приведено в порядок. Подрядчик пришел более-менее нормальный, который уже работал на объектах в других округах и зарекомендовал себя, как достаточно надежную организацию. Будем рассчитывать, что эти дорожки сделают, и жителям будет легче, — потому что сейчас дороги действительно разрушены, где-то борткамень лежит, где-то его укрепили, но не сделали дорожное полотно. Претензий много и они обоснованы, я с ними полностью согласен.

Ю.К. — Вы можете влиять на подрядчиков, контролировать их работу?

— Мы контролируем их работу, но мы не являемся заказчиками. В рабочем порядке разговариваем с сотрудниками подразделения, которое руководит подрядной организацией, письма пишем, что работа затягивается. Ну а деньги оплачивает организация. По большому счету, весь основной контроль за ними.

Ю.К. — В прошлом году планировалось сделать вольерный комплекс для ланей в историческом, можно сказать, месте, в лесу возле Никольского проезда, и там же контактный зооуголок. Что помешало этим планам?

— У нас уже были деньги на изготовление проекта по размещению вольерного комплекса (это достаточно большое сооружение, поэтому решили сделать проект, чтобы он прошел экологическую экспертизу), мы не раз обсуждали его с зеленоградскими проектными организациями. Но получилось так, что ни одна из организаций не пришла на конкурс. Как нам объяснила фирма «Эльбрус», достаточно известная в округе проектная организация, — очень много проблем с устройством вольерного комплекса на этой территории, и если все делать как требует законодательство, это очень проблематично. И представитель этой организации сказал: «Я не смогу прийти. Я сначала обещал...», и вот на конкурсные процедуры у нас никто не пришел; этот проект у нас на сегодняшний день не выполнен.

Ю.К. — Возможно ли снова объявить конкурс?

— Мы планируем объявить конкурсные процедуры на проектирование в 2014 году. Переговоры с департаментом мы уже провели, деньги на это мероприятие нам выделяются. Ну и, конечно, нам придется все-таки поработать, найти подрядную организацию, которая сможет сделать нормальный, достойный проект.

Ю.К. — В чем же были сложности у проектировщиков, которые отказались, они конкретно объясняли?

— Нам стали объяснять, что у животных есть отходы жизнедеятельности, их надо куда-то девать, то есть должны быть коммуникации, какие-то санитарные нормы. В принципе, он приводил достаточно весомые аргументы. Это и санитарный паспорт на животных, и ветеринарный уход, то есть много всяких составляющих, которые нужно предусмотреть в проекте.

А.Э. — Это уже как зоопарк?

— Как мини-зоопарк.

Ю.К. — Как эта проблема решалась 40 лет назад, когда были лани в этом месте?

А.Э. — Другие нормы были.

— Тогда просто огородили сеткой это место, запустили туда ланей, но в результате мы видим, что закончилось все плачевно. Можно и сегодня так сделать: огородить сеткой, запустить ланей, и я так думаю, что где-то через год там никого не будет. Обязательно нужна охрана, постоянная.

И должно быть серьезное, основательное строение. Конечно, планируем такой живой уголок создать, только теперь, наученные горьким опытом, решили участок леса увеличить, чтобы лани меньше наносили вред природе. Если раньше говорилось о 1,5 гектара под вольерный комплекс, то сейчас мы уже планируем более 3,5 гектара, потому что иначе участок, где будет демонстрационная площадка, эти животные просто превратят в грязь, будет неприглядный внешний вид. Решено было отгородить участок побольше, чтобы этот вольер просматривался как со стороны гостиницы, так и со стороны проезда между Черным озером и Никольской церковью. Идея такая есть, мы все-таки хотим ее воплотить в жизнь.

Ю.К. — Также были планы устройства десяти велопарковок. Говорилось, что в апреле-мае их будут ставить.

— Да, велопарковки мы уже закупили, они поставлены нам на территорию, но мы заказали в этом году не установку парковок, а именно закупку. И в мае, как только погода позволит, мы буквально в течение одного-двух дней эти велопарковки установим. Они будут в таких достаточно знаковых местах как Черное озеро, поляна летнего кинотеатра. Сейчас все эти места установки, как и другие проекты по благоустройству, мы рассматриваем на рабочей группе, в которую входят представители общественности, и мы обязательно смотрим на замечания, пожелания людей. По велопарковкам были пожелания жителей, мы даже переносили их с одного места на другое.

Сегодня опять было заседание рабочей группы; к нам приходил представитель велосоюза. Я думаю, эта предпроектная разработка будет достаточно длительной, чтобы в Зеленограде все-таки появились велодорожки. Эта идея, в принципе, витает в воздухе уже давно, и ее хотят воплотить, но не получается. И у нас в лесопарке мы тоже наметили места, тем более, сейчас нам проще это сделать. Мы хотели между МЖК и 6 микрорайоном сделать прогулочную зону, заасфальтировать там какую-то прогулочную дорожку. Может быть, рассмотрим и место под велодорожку — сейчас там леса нет, и мы можем высадить его таким способом, чтобы оставить какие-то открытые места.

Ю.К. — На сайте спрашивают: «Эти велодорожки не будут совпадать с пешеходными?» — нужно разделить эти потоки.

— Нет, есть норма, эта дорожка должна быть не менее трех метров и разделена на две части. Хотя вопросов, конечно, очень много, потому что сегодня все наши лесные дорожки используются велосипедистами. Но, как я понимаю, людям, которые каждый день передвигаются на велосипеде, хотелось бы ездить именно по велодорожкам, с разметкой и знаками.

А.Э. — В вашем понимании велодорожка — это транспортная дорожка или прогулочная?

— Я думаю, что неплохо бы в этом случае совместить приятное с полезным.

А.Э. — Я имею в виду, будете ли вы ее доводить до состояния транспортной дороги. Чтобы можно было, живя в МЖК, например, а работаю в Южной промзоне, сесть на велосипед и приехать на работу через лес?

— К примеру, да. Наши сотрудники, по большому счету, еще не изучали эту тему; мы только после сегодняшнего разговора с представителем велосоюза озаботились этой проблемой. Идет разговор о том, чтобы да, были не только прогулочные дороги, а еще и для перемещения из пункта А в пункт Б.

А.Э. — Я для себя рассматриваю альтернативу, например, на лето — ездить на машине на работу или на велосипеде.

— Как транспорт, да, потому что мне кажется, что это будет полезно.

Ю.К. — Департамент природопользования реализует определенные программы, которые выполняют, соответственно, в округах: это экологическое просвещение, благоустройство в лесопарках и городских парках. Иногда складывается впечатление, что в Зеленограде не все они уместны, и не всегда понятна их цель. Например, есть планы устройства «экологической тропы» между 9 микрорайоном и Панфиловским проспектом. Была уже экологическая тропа в лесу возле 4 микрорайона, там таблички порушили, и что в этой тропе экологического кроме того, что она в лесу, трудно сказать.

А.Э. — Мы и так часто видим, что сверху спускают какие-то общемосковские программы и идеи, и для Зеленограда в силу его особенного расположения они не всегда актуальны.

— Я полностью соглашусь с тем, что если что-то хорошо в Москве, может быть не очень хорошо в Зеленограде. Но и могу ответить на это, что на самом деле Зеленоград сильно отличается от Москвы, даже по насыщенности благоустройства на единицу площади лесопарка. Мы стараемся максимально сохранить природные территории, и детские площадки мы размещаем только на тех местах, которые были издавна. Мы еще сохранили детские деревянные площадки, которые наши мастера и производят. В прошлом году была сделана площадка возле корпуса 914, ее тоже проектировала фирма «Эльбрус», и при всей сложности взаимодействия с подрядной организацией, которая проводила эти работы, сегодня мы видим там достойное место, где достаточно много деревянных форм.

А.Э. — Пишут: «Площадка прекрасна».

— Сейчас трудно так говорить, потому что там еще слякоть. Но, в принципе, деревянная площадка получилась интересной. Я полностью согласен, что каждый округ нужно рассматривать по-своему. Мы проводим эти благоустроительные работы очень аккуратно, стараемся не навредить.

А.Э. — В департаменте понимают, что Зеленоград — это все-таки отдельная тема?

— Я могу сказать, что департамент к этому относится нормально, поскольку там всегда ценят мнение руководителя, который работает на месте. Нам какие-то направления, конечно, дают, но если у нас есть свои предложения, то в любом случае они рассматриваются, и к нам прислушиваются.

Но вот по поводу экологических троп я немного не соглашусь. Сегодня в Зеленограде получилось так, что нет ни одной экологической тропы. С одной стороны, а зачем они нужны? — вот она экология, вот он лес. Но такая тропа нужна, чтобы донести до людей, что же здесь все-таки нужно охранять, к чему нужно присмотреться, что у нас попало в Красную книгу. Там есть и информационные щиты, и какие-то малые формы, и дорожно-тропиночная сеть соответствующая, экологического направления, из срезов дерева, кирпичной крошки.

У нас идея создать экологический центр во 2-м Западном проезде. Между 11 микрорайоном и 2-м Западным проездом есть водозаборный узел, который сегодня «Мосводоканал» уже не использует — они планировали продать этот участок земли и это сооружение. Мы об этом узнали и быстро проделали некоторые операции для того, чтобы нам его передали в ведение. В будущем мы хотим создать там экологический центр и воссоединить эту территорию с пасекой пчеловодов. Которые сейчас, по большому счету, просятся под наше крыло, чтобы тоже проводить уроки детей: сделать там демонстрационные стеклянные ульи, чтобы дети могли прийти и посмотреть; надеть сетки, чтобы их пчелка не укусила, посмотреть, как пчелы работают, как они приносят мед.

Мы хотели сделать реконструкцию существующего здания и и наполнить его всякими составляющими. Первый экологический центр, который был сделан департаментом природопользования, — это экоцентр на Воробьевых горах. Он не такой уж большой, и не обособленный, занимает первый этаж здания, которое не относится к департаменту природопользования, — просто им выделили такую площадку. Но там очень много интересного. Например, дети приходят и смотрят, как нужно делать раздельный сбор мусора, почему это происходит, разные программы по озеленению. В общем, обширный такой экоцентр, куда действительно приходят целые группы школьников и им есть, что посмотреть, чему научиться.

Ю.К. — Есть уже какие-то сроки создания экоцентра?

— Никаких сроков пока нет, это предпроектные разработки. Пока мы еще не можем оформить документы через департамент городского имущества, чтобы нам передали это здание.

А.Э. — Пока процесс передачи имущества?

— Да, пока идет этот процесс. Как только это произойдет, мы сразу будем просить в департаменте средства на реконструкцию здания.

Ю.К. — По поводу раздельного сбора мусора: в прошлом году в лесу между 1 и 5 районами появились такие контейнеры. Они живы? Будут ли ставится в других местах?

— Они живы, просто мы их в том году демонтировали и опять поставили на территорию нашего учреждения, они у нас стоят. У нас их достаточно большое количество, мы закупили их в том году более 30 штук. В прошлом году мы проводили эксперимент, в принципе, он прошел достаточно хорошо, жители положительно относятся к раздельному сбору мусора. Я не имею в виду в масштабах целого города, но вот в условиях лесопарка жители готовы его собирать таким образом. Идет мама с ребенком и говорит: «Вот эту банку нужно кинуть сюда», и ребенок запоминает.

А.Э. — Мы видели, что там по факту мусор был разделен.

— Да. Конечно, где-то там есть и неразделенный мусор. Но самое главное — начать этот процесс, сдвинуть его с мертвой точки.

А.Э. — Зачем же демонтировали контейнеры?

— Потому что работу по уборке мусора передали другой организации, но у неё не хватало сил, мощностей; поэтому, по просьбе этой организации, мы пока эти урны демонтировали.

А.Э. — А не могут просто брать из разных мусорок (как, собственно, это всегда делается, так как нет последующей переработки) и сваливать все в один контейнер? Я просто представляю, когда человек привык уже ходить на эту поляну, приходит, а урны нет.

— Тут я с вами не соглашусь по той причине, что выглядит абсурдно: люди сортируют мусор, а потом видят, что приезжает машина, сваливает все в одну кучу и увозит? «Я пытаюсь что-то сделать, а все опять порушено». Я думаю, что надо эту проблему решать в целом. Эти урны уже закуплены, надеюсь, с руководством этой организации мы в этом году найдем общий язык по поводу раздельного сбора мусора; в том числе попробую через Владимира Николаевича Кирюхина этот вопрос решить. В любом случае надо начинать в лесопарке. Сейчас мы собираемся эту программу начинать с себя, на территории нашего учреждения начнем раздельный сбор мусора: установим пять этих урн, будем там собирать. Соответственно, это будет целый комплекс мероприятий; будут заключены договоры с организациями, которые принимают — одни стекло, другие пластик, третьи бумагу. Мы сейчас обязательно этой работой займемся, за месяц её проведем, а дальше в любом случае я постараюсь эти урны расставить в лесу.

Мы в прошлом году закупили достаточное количество урн: это и антивандальные урны, и для раздельного сбора мусора, и в том числе для сбора фекалий собак.

Ю.К. — Как вы оцениваете этот проект, с «собачьими» урнами?

— Вы знаете, проект не пошел. Сейчас ГБУ «Автомобильные дороги» их использует для сбора обычного мусора, размещает там пакеты. Проект не пошел, по-моему, и по всей Москве. Наверное, потому что к этому пока не готовы жители. Если к раздельному сбору мусора они уже готовы, мне так кажется, то за собаками убирать — еще нет. Да я сам как владелец небольшой собачки пока не готов. Правда, когда я меня появилась собака, это все уже не работало.

Ю.К. — Может быть, эти урны неудобные, нефункциональные?

— Нет, все удобно, просто сегодня наш человек еще не готов заняться этой процедурой. Если, допустим, в Европе люди понимают, что это надо делать, у нас пока нет. Но я так думаю, мы до этого дорастем в любом случае. Я работаю в нашем лесопарковом хозяйстве более 20 лет, начинал еще в той мастерской, где сейчас делают интересные деревянные детские площадки. И вижу огромный скачок в сознании наших жителей. Раньше мы не могли нормально отремонтировать детские площадки, сделать какой-то мост; когда мы приходили на следующий день, доски все были оторваны: их или на дачу унесли, или просто разбросали по лесу... Сейчас мы уже видим другую картину.

Ю.К. — Еще два вопроса от жителей. «Есть ли уверенность, что в ближайшие три года в старом городе не будет производиться вырубка деревьев под новое строительство?» Не совсем к вам вопрос, но тем не менее.

— Это вопрос, конечно, не совсем ко мне, потому что я не знаю всех планов по строительству. Но предполагаю, что процесс остановить сложно, да и нет смысла его останавливать. Мы же видим, что на Солнечной аллее, Панфиловском проспекте образуются огромные пробки, проблему даже не решают эти расширенные проспекты. В любом случае, город должен развиваться, развиваться динамично и вовремя. Конечно, мы бы хотелось, чтобы вырубали как можно меньше зеленых насаждений. На мой взгляд, важнее восполнить баланс этих насаждений где-то в других местах. А с другой стороны, экология только выиграет, если мы сделаем дополнительные дороги, развязки и прочее, чтобы пробок все-таки было меньше. Машины, которые стоят в пробках, экологию-то не улучшают, это всем очевидно.

А.Э. — На днях утвердили проект развязки в Малино, через железную дорогу. К ней от Южной промзоны дорога должна идти фактически по лесу, придется вырубить довольно длинную и широкую дорогу прямо в лесу. Как вы к этому относитесь?

— Отношусь плохо, честно говоря. Как житель города я понимаю, что это, в принципе, разумно. Как директор природоохранного учреждения отношусь плохо, потому что мы должны стоять на страже каждого дерева, каждого кустика. В данном случае да, там будет вырублено большое количество деревьев, но насколько я понимаю, проекта еще нет, есть только предпроектные разработки.

Я был и на слушаниях в управе Старое Крюково, и обсуждения в префектуре происходили, и разговаривал серьезно по этому вопросу с Игнатьевой Анжелой Витальевной. В принципе, они подошли к этому делу разумно, большую часть дороги все-таки размещают на высоковольтной линии. Часть дороги будет проходить на зоне этой ЛЭП. Вообще, мне кажется, зеленоградцам обижаться не стоит, потому что здесь работают очень аккуратно и стараются сохранить зеленые насаждения.

Плюс, у нас происходят такие вырубки, территории стоят без леса, но нет ни одного случая, когда там разместили какую-то торговую палатку, что-то построили. Поэтому мне кажется, что разумно в городе ведется вся эта политика.

Конечно, очень жаль, что у нас происходит вырубка, но, повторюсь, самое главное для нас — качественно и хорошо посадить эти деревья в другом месте и восстановить газоны. А такие места есть, мы же видим, что есть и какие-то пустыри, которые не обслуживаются. Мест в Зеленограде, где можно сделать маленькие зеленые оазисы, еще достаточно.

Ю.К. — Спрашивают: «Можно ли создать лесопарк в новом городе?»

— В принципе, там есть хороший участок, планируемый к созданию особо охраняемой природной территории, это долина реки Горетовки. Где-то, как между 20 микрорайоном и Крюково, есть благоустроенный участок, где достаточно много зеленых насаждений. А вот за дорогой, которая идет между 16-м, территория представляет собой естественные заросли; в основном там ива, осина, береза, и насаждения не очень плотные. Там, в принципе, есть где развернуться, где посадить этот новый парк.

А.Э. — То есть, сначала нужно земли привести в статус особо охраняемых?

— Не обязательно в статус особо охраняемых, хотя бы просто понять, что там будет делаться только парк. Просто нужна воля власти, чтобы сохранить это место под парк.

Ю.К. — Воля власти или ваша инициатива?

— От меня предложение уже есть, мы хотели бы на этой территории иметь природный заказник долины реки Горетовки. Будет он иметь статус особо охраняемой природной территории или не будет, но если у нас там будет 130-150 лишних гектаров красивых озелененных территорий, это будет только на пользу, мне так кажется.

Ю.К. — Еще один пришедший вопрос: какие ресурсы были у вашего управления, тогда Спецлесхоза, в СССР или, например, семь лет назад.

— 20 лет могу отследить. Всякие времена были; когда пришел на работу, это был 1989 год, потом 90-е годы и вот сейчас. Сейчас состояние нашего учреждения достаточно стабильное. В прошлые годы, в 2011-2012, мы обновили весь автомобильно-тракторный парк, который применяется для работы в лесопарках, закупили новые тракторы, оборудование для пожаротушения. Все это новое, все это покрашено, все работает. У нас не скажу, что большие, но по Зеленограду достойные заработные платы. Поэтому сегодня учреждение, которое работает на земле, в наших лесопарках, обеспечено практически всем.

Штатная численность в последнее время сокращена; если два года назад у нас было 158 штатных сотрудников, то сегодня — 121.

Ю.К. — За счет инспекторов, которые следят за состоянием леса?

— В том числе за счет инспекторов, следящих за охраной леса. Сейчас будет пожароопасный период. Но в департаменте я постарался добиться, чтобы нам увеличили количество штатных единиц по инспекторскому составу; там услышали, и сейчас мы уже подготовили штатное расписание. Количество инспекторов на территории будет увеличено, но не за счет увеличения штатной численности учреждения, а за счет тех резервов, которые находятся внутри.

За счет кого произошло сокращение — пострадали, конечно, все подразделения; максимально постарались сохранить рабочих, которые работают на территории; максимально поджали подразделения инженерно-технических работников, хотя это тоже, конечно, не очень хорошо по той причине, что надзор все равно надо выполнять.

Сейчас проводим работу по клеймению сухостойного леса, и это огромная работа — чтобы группа из трех человек прошла по лесу, отобрала в рубку эти деревья, нанесла там метки, потом мы приглашаем представителя департамента, который проконтролирует, правильно ли все это сделано. Работы требует людских ресурсов.

В 90-х годах, конечно, работать было очень сложно. Лесное хозяйство находилось в сложном состоянии: техника была изношена, не хватало зарплаты, постоянно были перебои с финансированием, то есть проблемы были всегда. Сегодня, если бы нам чуть-чуть увеличили штатную численность, то, в принципе, большего желать нечего. Мы купили пнедробильные машины, мы купили рубильные машины, которые уничтожают порубочные остатки; есть трактора, чтобы вывезти порубочные остатки, привезти посадочный материал.

Ю.К. — Есть ли квадроциклы, которые собирались приобрести для инспекторов?

— Да, эта тема обсуждалась в интернете достаточно обширно. Так получилось (не знаю, почему это произошло), что никто не пришел к нам на эти конкурсные процедуры. Мы, конечно, учли критику населения, нас критиковали: «Зачем вам нужны квадроциклы? Что, по территории пешком ходить не могут?»

Ю.К. — Я этот момент не понимаю, при чем здесь критика населения? Может быть, вам действительно нужны для работы эти квадроциклы.

— Все-таки мы еще раз проанализировали эту ситуацию и решили отказаться от закупки квадроциклов. На сегодняшний день у нашего инспекторского состава есть два автомобиля, мы им выделили. Один автомобиль нам передал департамент, это лесопожарный комплекс, который специально закупали для патрулирования территорий. Там есть оборудование для первичного пожаротушения: ранцевые огнетушители, обычные порошковые огнетушители, емкость для воды на 500 литров, мотопомпа. То есть это маленькая пожарная машина на базе УАЗ. Также мы выделяем инспекторам полноприводный УАЗ Hunter. Кроме того, у каждого нашего инспектора есть велосипед.

Словом, мы подумали и взвесили все «за» и «против», у нас было время в связи с тем, что ни одна подрядная организация не пришла; и решили, что все-таки мы будем ходить пешком по территории и ездить на машине по дорогам общего пользования. Во-первых, это меньше раздражает жителей, во-вторых, не такой большой у нас лесопарк, чтобы, передвигаться на такой технике.

Ю.К. — От Wi-Fi в лесах не отказались?

— Нет, не отказались, у нас есть три точки. В мае модули беспроводного интернета установят.

Ю.К. — Рассматривался ли парк Победы? Людей там обычно много, интернет будет востребован.

— Парк Победы рассматривался, но мы в данном случае мы прислушались к мнению общественности, в том числе рассматривали этот вопрос и на рабочей группе. В парке Победы отказались от установки от модулей беспроводного интернета по той причине, что по ночам собирается большое количество молодежи, и есть опасение, что оборудование там долго не проживет. В принципе, эти модули сделаны антивандальными, но сломать можно все. Если у нас это приживется, беспроводные модули выстоят, может быть, в дальнейшем поставим их где-то еще.

А.Э. — Сейчас разрабатывается целая концепция развития парков в Москве. Насколько я понимаю, такой концепции в Зеленограде нет. Например, приходит человек и говорит: «Давайте здесь велодорожку сделаем!», ему отвечают «да» или «нет», то есть все решается точечно, по каким-то конкретным предложениям, а в целом концепции я не вижу. Существует ли она?

— В голове, конечно, у меня такая концепция есть, на бумаге она не изложена, и я так думаю, пока преждевременно ее обнародовать. Сегодня инфраструктура, которая делается в лесопарке, развивается на том благоустройстве, которое было сделано раньше. То есть мы ремонтируем дорожно-тропиночную сеть и практически не создаем новых дорожек, или создаем, но на месте дорожек существующих. Допустим, мы убрали старое плиточное покрытие, по которому уже невозможно было ходить, и делаем там асфальтовые дорожки. То есть практически все вертится вокруг того, что сделано на сегодняшний день в лесопарке. Объясню почему: сегодня наша территория зарезервирована под комплексный заказник «Зеленоградский» со статусом особо охраняемых природных территорий. Поэтому закон запрещает размещение каких-то дополнительных детских площадок, строений некапитального характера. Когда у нас будет проект создания ООПТ, когда он будет разработан, согласован и принят всеми, в этом проекте будет сделано зонирование территории, где будет понятно: это, например, заповедная зона, там делать вообще ничего нельзя.

А.Э. — То есть будет проект планировки?

— Да, проект планировки территории. В голове, конечно, есть задумки, как все это сделать. Я, наверное, все-таки больше лесник в душе, потому что я все время занимался лесом. Самая главная концепция — это сохранить те природные территории, которые нам достались. Архитекторы так интересно спланировали наш город, что наряду с микрорайонами есть большое количество лесопарков, лесов; и задача № 1 для нас — это сохранить этот лес, и то, что мы сейчас вырубаем, обязательно посадить, обязательно вырастить.

А к жителям у меня большая просьба: бережно относитесь к природе и постарайтесь все-таки сохранить новые посадки. Человек пришел, отломил вершинку у дерева, и дерево уже расти вверх не будет, оно будет расти только в ширину. Поэтому, конечно, очень большая работа — сохранить все эти молодые посадки, чтобы мы вместе смогли сохранить этот лес, чтобы наши дети и внуки могли гулять по лесу и радоваться природе.

Александр Эрлих, Юлия Кравченко