В мае 2012 года в космос впервые полетел выпускник зеленоградского МИЭТа — Сергей Ревин, окончивший вуз в 1989 году, стал членом экипажа космического корабля «Союз ТМА-04М», совершившего стыковку с Международной космической станцией, и провёл на орбите четыре месяца. В июле и в августе во время сеансов связи с Землёй Сергей Ревин беседовал с ректором МИЭТа Юрием Чаплыгиным и передавал привет из космоса всем абитуриентам, студентам и выпускникам вуза. А в ноябре он лично посетил «альма-матер», рассказав о своём полете в подробностях и ответив на все вопросы миэтовцев, в том числе обязательный: «Как стать космонавтом?»

Встреча не была открытой для всех желающих — в отличие от других подобных встреч с космонавтами в Зеленограде, которые проводились на базе Дворца творчества. Пообщаться с Сергеем Ревиным в ДК МИЭТ смогли студенты и сотрудники университета, а также школьники из профильных школ МИЭТа. Зал был почти заполнен, на входе бдительно проверяли документы, а видеотрансляция события велась через интернет.

Первого космонавта-миэтовца представил зрительному залу сам ректор МИЭТ Юрий Чаплыгин. Сергей Ревин начал беседу со зрителями с обстоятельного рассказа о себе и своей биографии. Москвич 1966 года рождения, он поступил в МИЭТ сразу после школы и закончил факультет ФТ (нынешний ЭКТ) в 1989 году по специальности «Автоматика и электроника». Воспоминания о вузе были наполнены романтикой: студенческая жизнь, учёба, интересная жизнь и общественная работа — Сергей был комсоргом и отвечал за спортивную работу на факультете, — а также поездки в кавказский «Загедан», где в то время был спортивный лагерь МИЭТа.

«Цель и решение стать космонавтом у меня созрело еще в школе, мне всегда это было интересно, — отметил Сергей Ревин. — В старших классах это определило мой выбор вуза и будущей специальности, которая бы могла помочь в будущем отобраться в отряд космонавтов. Годы юности и студенчества были прекрасными, а затем я пошёл работать, практически целенаправленно выбрав место работы, чтобы потом оттуда попасть в отряд космонавтов. Прошёл медкомиссию, а потом пришлось ждать, когда наступит мой полёт. У нас ведь как: то поставят в экипаж, то нет, время постоянно сдвигалось, и это было непросто — приходилось всё время поддерживать физическую форму и постоянно сдавать снова все экзамены. Тут, конечно, сказалась миэтовская закалка — в МИЭТе мы постоянно учились и во время сессий, и до них, сидели в библиотеках. А подготовка к полёту в космос — это, без преувеличений, большой труд и множество экзаменов: один из наших ветеранов подсчитал, что раньше их было порядка 120, а теперь, из-за того что мы изучаем и американский, и европейский, и японский сегменты МКС, экзаменов набирается около 150».

Сергей Ревин отправился на МКС в качестве бортинженера 32-й экспедиции вместе с командиром экипажа Геннадием Падалкой и астронавтом НАСА Джозефом Акаба. Рассказ о своём первом полёте в космос он сопровождал фотографиями — фото экипажа и его эмблемы, фото сдачи экзаменов на тренажёре космического корабля в Центре подготовки космонавтов, фото в гостинице для космонавтов на Байконуре: исписанная дверь, на которой по традиции оставляют росчерки все члены экипажей со времён Гагарина. Снимки последних часов перед стартом, облачение в скафандры и проверка их на герметичность, выход космонавтов на доклад к руководству — с чемоданчиками в руках, в которых, оказывается, спрятаны вентиляционные системы от скафандров.

«Перед полётом нас будят часа в 4-5 утра. — Рассказал Сергей Ревин. — После всей подготовки едем на автобусе до места старта — примерно час. Еще часа два до старта ракета готовится к нему, проверяются все системы. Сам старт достаточно мягкий: небольшое колебание, и ракета пошла вверх, плавно нарастают перегрузки, где-то не больше 4g — очень тяжёлых ощущений нет, всё очень бережно. Мы выходим за атмосферу, отделяются ступени, ракета выводится на космическую орбиту — сначала на высоту 220 километров, и я бы не сказал, что это кажется очень высоким. Сейчас схема выведения — двое суток от старта до стыковки с МКС, которая летает на высоте 420-430 км. В эти двое суток мы находимся в небольшом космическом корабле, едим, спим, а на заключительном этапе управляем кораблем для стыковки со станцией».

Дальше был рассказ о невесомости и адаптации к ней, о " рабочем дне" космонавтов на МКС — с 6 утра до 22 вечера — и о научных экспериментах, которые были одной из главных задач экспедиции. Таких экспериментов у экипажа Сергея Ревина было около 30, в основном по биотехнологиям и медицине, в частности по вопросам, связанным с перспективой полёта к Марсу. Сами космонавты при этом становились объектами исследования медиков: с помощью специальных анализов и датчиков измеряли, насколько изменяются мышцы и костные ткани, из которых в условиях невесомости и без нагрузки вымывается кальций, как реагируют на длительное пребывание в космосе сердце и сосуды, слух и зрение. Были и физические эксперименты, но немного — как признал Сергей Ревин, они по большей части остались в прошлом, во временах полётов на станцию «Мир», а сейчас в Роскосмос обращается не так много отечественных институтов и учёных из области физики, химии и электроники, как хотелось бы, хотя возможностей на МКС для этого стало больше. Американские члены экспедиции проводили на орбите испытания робота, который управлялся командами с Земли и выполнял некоторые механические операции; научные исследования шли также на аппаратуре в японском модуле станции. А российские космонавты кроме всего прочего ставили образовательные опыты по заявкам от школ и предложениям от школьников — например, про поведение жидкостей различной плотности в невесомости. Также они стали авторами и операторами репортажей для телеканала «Карусель» и для передач «Роскосмоса», а Сергей Ревин подготовил ряд репортажей для своей научной работы, связанной с методикой преподавания космонавтики в 5-6 классах школы — скоро он собирается защищать диссертацию по космическому образованию.

«Какими были мои впечатления от полёта? — Ответил Сергей Ревин на вопрос Zelenograd.ru. — Знаете, это был мой первый полёт, и я тоже ждал какого-то восхищения. Оно было, но не могу сказать, что это был большой всплеск эмоций — они возникали периодически, но в основном настроение было рабочим, так как я занимался контролем работы всех систем корабля, текущей работой. Я бы сказал, было скорей постоянное чувство интереса. В полёте все дни проходили за работой. Но, конечно, вид на Землю был великолепен, когда удавалось его посмотреть. И еще... было ощущение, что мы „засиделись“ на околоземной космической орбите, на которой летает МКС. Мне казалось, что станция „хочет“ улететь дальше, что она уже устала вращаться вокруг Земли, с 1998 года. Сейчас есть такой интересный проект — перевести станцию ближе к Луне...»

Космонавт описал зрителям свою любимую работу на МКС, — обслуживание её приборов и систем, — и рассказал о самой станции, которая сегодня отражает расстановку сил в мировой космической отрасли. Фактически, Россия остаётся монополистом на рынке запусков космической техники и человека — США, отказавшись от «шаттлов» с астронавтами в 2011 году, остались без космических средств проведения полётов и летают на российских кораблях, сохранив за собой только «грузовые» полёты; Китай находится в начале развития собственной космонавтики. На МКС прилетают также «грузовики» других стран-партнёров, а сама станция поделена сегменты и модули — российский, американский, европейский, японский, канадский и т.д. И хотя сама МКС по объёму несколько больше, чем станция «Мир», но России принадлежит теперь лишь её треть — небольшие модули, которые по мнению Сергея Ревина сложно использовать для качественных научных исследований, так как в них достаточно шумно и нет необходимых условий. Впрочем, через год ожидается запуск нового отечественного модуля МКС научного предназначения с большой лабораторией.

«А вот вид Земли сверху — видите, атмосфера вокруг очень тонкая, смотришь и удивляешься, как она сохраняет жизнь на нашей планете. — Продолжал космонавт комментировать фотографии. — Земля очень красивая — и днём, и ночью, Европа вся светится, вся в огнях. Москва хорошо видна, все её кольца... Земля прекрасна. Каждый экипаж привозит с собой из космоса тысячи фотографий — вот, например, южное полярное сияние. Еще мы наблюдали прохождение Венеры по диску солнца. А

вот мы уже в спускаемом аппарате, проходим плотные слои атмосферы. Спускаемый аппарат нагревается практически до 1000 градусов, почти обугливается и обгорает — выглядит как метеорит, летит как в огне, это хорошо видно через иллюминаторы, а потом они становятся тёмного цвета. На высоте 5000 метров внешняя часть иллюминатора уходит, и снова всё видно. Выпускается парашют — и вот уже степь Казахстана, где у нас штатная зона приземления, сентябрь...»

Окончив рассказ, Сергей Ревин приступил к ответам на вопросы из зала — их задавали и студенты, и школьники, и преподаватели МИЭТа:

— Когда мы полетим на Марс?

— Сейчас сложно сказать, полетим или нет, но точно не в ближайший год. Буквально недавно принято решение полетать год вместе с американцами, чтобы посмотреть на это с точки зрения психологии и медицины. В 2015 году будет запущен совместный экипаж — один представитель России и один представитель НАСА — это будет один из первых пробных шагов. У американцев есть своя программа полётов на Марс, но всё равно это произойдёт не раньше, чем через 10-15 лет. Сейчас самое главное, что есть стремление.

— Сколько времени можно провести в космосе?

— Достаточно долго, на нашей станции созданы прекрасные условия, правда, шумновато немного на нашей части — на американской части тихо. А так, воздух, питание, спорт, работа — всё есть, и если нет никаких внештатных ситуаций, то всё нормально. Понятно, что есть ограничения по радиационной активности, мы её измеряем, привозим данные по нашему облучению — но станция относительно защищена, то есть, в принципе, жить можно долго... там жили и больше года, 400 лишним дней. Можно и дольше — всё зависит от создания и усовершенствования методик защиты космонавтов от радиации.

— Каково было в состоянии невесомости? Что было тяжело при полёте в космос и возвращении на Землю?

— Я достаточно быстро адаптировался. Первое ощущение — что кровь приливает к голове, а потом занимаешься физкультурой и т.д. и чувствуешь себя уже нормально. Невесомость сказывается на сосудистой системе, поэтому и отбор у нас такой жесткий, чтобы голова не болела на орбите, не было осложнений. Во время подготовки к полёту у нас проходят тренировки на пребывание в невесомости, поэтому нагрузки на вестибулярный аппарат, конечно, чувствуются, но если хорошо тренировался — с ними справляешься. На Земле мы готовимся к космическому полёту, а на станции мы готовимся к приземлению — все тренировки отработаны годами и оправдывают себя. Дня два длилась адаптация, но я уже в первый день начал заниматься экспериментами, которые мы с собой привезли, а на второй день был в нормальном рабочем состоянии. А при возвращении на Землю вестибулярному аппарату тоже нужно было время, чтобы адаптироваться к земным ориентирам. На Земле нас встречают врачи, меряют давление и пульс и т.п. Конечно, сразу чувствуется сила тяжести — после приземления очень ощущаешь свой вес. Облокотиться на руки при весе около 77 кг практически невозможно, даже если занимался спортом, очень тяжело держать свой вес, передвинутся с места на место, покидая спускаемый аппарат. Первые два дня были вестибулярные расстройства — я хоть и ходил, но с заносами, резко не тормозил. А через две недели сел за руль автомобиля.

— Какие у Вас планы на будущее?

— Сейчас планы — восстановить здоровье, так как после полёта, конечно, чувствуется некая нагрузка. Видимо, человек настолько гибок, что быстро привыкает к невесомости — внутренние обменные процессы идут, но они затяжные. Нужно восстановление кальция, его теряют все космонавты. А дальше планы — пройти медкомиссию и готовиться к следующим полётам. Это, конечно, снова экзамены, потому что скоро будет запущен новый модуль со своими системами... А еще хочется дописать и защитить свою диссертацию по космическому образованию — мне кажется, это интересная тема, которая может много значить для людей, там есть и гуманитарное направление, и техническое. Я уже провёл эксперимент до своего полёта, преподавал в школе по своей методике в течение года и получил хорошие результаты.

— Есть мнение, что американцы не летали на Луну — как считают космонавты?

— Мы считаем, что они, конечно, были на Луне... И нам надо там быть, я в этом убеждён. Недавно Рогозин сделал некоторые заявления насчёт полета на Луну нашей страны или совместно с американцами.

— Какие экзамены нужно сдать, чтобы поступить в отряд космонавтов?

— Основная задача у нас — эксплуатация техники и проведение научных исследований. Космический корабль состоит из большого количества систем и модулей, поэтому всё это мы изучаем, и по научной составляющей тоже. Сдаём тесты на выживание и т.д., это достаточно обширная программа. Можно зайти на сайт Звёздного городка или Центра подготовки космонавтов — там очень много информации, есть фотографии и видео...

— Вопрос девушки-студентки: Я мечтаю стать космонавтом — хочу узнать, каким спортом для этого лучше заниматься?

— Спортом нужно заниматься со школы, достаточно — не профессионально, чтобы не «посадить» на этом здоровье. Я, например, с детства занимался легкой атлетикой. Нужно регулярно тренироваться, бегать каждый день, вести здоровый образ жизни, заниматься физкультурой, всё время двигаться. У нас есть определенные нормативы — сколько подтянешься, сколько пробежишь — и там не какие-то сверхтребования, а вполне средние цифры, их могут выполнить люди, занимающиеся спортом. Кроме того, нужно, чтобы и внутренние органы были в хорошем состоянии.

— Чем вы занимались в свободное время на станции, если оно было? И были ли на орбите какие-нибудь забавные ситуации?

— Забавных было не так много, всё время работали — может быть, была какая-то повышенная ответственность. Я для себя решил максимально сконцентрироваться на работе, чтобы был минимум ошибок, неточностей, ведь о каждом эксперименте на Земле люди волнуются, нельзя было их подвести. Никаких приключений там, конечно, не было — и слава богу, так как могли быть какие-то внештатные ситуации. Просто мы шутили между собой, над собой — было обычное земное общение, рабочие ситуации. Ребята были все весёлые, американцы любят подшутить над нами, мы — над ними.

— Вопросы от кафедры ИнЯз МИЭТ: У вас был международный экипаж — на каком языке вы общались между собой? Вы изучали английский язык в МИЭТе — помните ли Вы своих преподавателей?

— На станции официально два основных языка — русский и английский. Американские коллеги пытались говорить с нами по-русски, а мы с ними — на английском. Занятия английским в институте помню, но не помню фамилий преподавателей... Помню эти тысячи английских слов, которые нужно было заучивать, они мне так тяжело давались — к чему их нужно было учить, я так и не понял. Потом я пришел в отряд космонавтов, и у нас там был преподаватель, который готовил космонавтов еще по программе «Союз»-«Аполлон», и он мне сразу сказал: главное — грамматика, а словарный запас всегда наберётся. И я как-то успокоился. Английский мы учили и в Звёздном городке, и когда выезжали в командировки, а они у нас достаточно часты, особенно в Штаты. И в Японии, и в Европе тоже все говорят по-английски. Поэтому, конечно, постоянно находишься в языковой среде, и это помогает. Язык — это общение, и чем увереннее человек говорит, тем увереннее себя чувствует в жизни, поэтому рекомендую учить язык. С моей точки зрения, главное — это всё-таки грамматика, а слова приходят из текстов и разговоров.

— Вопрос первокурсника факультета ЭКТ МИЭТ: Хочу стать космонавтом, как и Вы — может ли человек со средним здоровьем полететь в космос?

— У нас очень строгая медицинская комиссия, в этом мало что изменилось со времён Гагарина, насколько я знаю — ну, может быть, сейчас есть какие-то небольшие послабления по зрению и другие, но всё равно отбор очень жесткий. Надо быть здоровым, или, если есть возможность, сейчас заняться своим здоровьем. Здоровье нужно, ведь если что-нибудь случится во время экспедиции, возникнет необходимость её прерывания. Очень сложно выдержать тренировки и физические нагрузки Под заключением о состоянии здоровья космонавта подписывается много людей, которые дают гарантию, что он будет здоров в течение 4-6 месяцев или даже года.

— Вопрос Zelenograd.ru: Как Вы считаете — окончив МИЭТ, Вы сейчас работаете по специальности?

— Вопрос сложный... Наш выпуск, 1989 год, практически весь растворился в бизнесе, не многие смогли удержаться — время изменилось... Считаю, что да — во-первых, я работал по специальности три года, потом начал заниматься космической тематикой, но всё-таки это тоже техника. Можно сказать, что без вуза я бы не стал космонавтом, это взаимовлияющие процессы.

— Вопрос ведущего встречи, Дмитрия Коваленко, начальника управления по делам молодежи и связям с общественностью МИЭТ: Ваши пожелания зеленоградцам и студентам МИЭТа, будущим студентам?

Желаю школьникам учиться, это нужно, не смотря ни на что. Когда учишься — приобретаешь больше знаний, и тем интереснее становится жить. Это тоже важно. Еще важен спорт, физическая подготовка, общение, книги и кинофильмы — всё это влияет на интерес к жизни. И еще нужно сделать правильный и перспективный выбор будущего. И студентам я желаю найти себя в будущей работе — в лабораториях, на кафедрах или на предприятиях. Надо знать, чего хочешь — в 22-23 года это уже реально понять — и стремиться к этому, искать нужную работу. Понимаю, сейчас это намного сложнее, но мечтать и реализовывать поэтапно свою мечту — всегда очень важно.

Елена Панасенко