«У деревни Крюково погибает взвод» — О каком Крюково поётся в знаменитой песне 27.06.2019 ZELENOGRAD.RU

Когда в 1974 году песня «У деревни Крюково», написанная композитором Марком Фрадкиным на стихи Сергея Острового, впервые прозвучала с эстрады, на авторов обрушилась лавина писем. Оказалось, что в огромной стране множество деревень с названием «Крюково». И жители почти каждой такой деревни, где проходили бои, решили, что песня написана про их Крюково.

В Зеленограде, который вырос рядом посёлком Крюково и важнейшим рубежом обороны Москвы в 1941-м, многие уверены — конечно, песня про наши места. А как на самом деле?

«Шел в атаку яростный сорок первый год…»

Никаких географических и сезонных привязок в тексте песни нет. Теоретически это могла быть и белорусская деревня, и курская, и орловская, и брянская, и белгородская — бои шли повсюду. Но не везде они шли в 1941-м. А наиболее важным событием первого года войны стала оборона столицы. Вот почему принято считать, что в песне о бое за Крюково отражен один из эпизодов сражения под Москвой.

Но о какой же деревне Крюково поется в песне? Кажется, двух мнений быть не может: в контексте Великой Отечественной войны зеленоградское Крюково — самое известное. И самое крупное: в начале 40-х здесь было 210 дворов и более полутора тысяч жителей, не говоря уж о железнодорожной станции. Правда, Крюково было не деревней, а поселком (с 1938 года), но для песни неточность допустима. К тому же станция Крюково была одним из последних населенных пунктов, который удалось захватить фашистам в битве под Москвой. Именно здесь натиск немцев был остановлен, и оборона перешла в наступление.

Однако есть и другие тезки-претенденты. И доводы в их пользу звучат не менее убедительно.

«У деревни Крюково погибает взвод…»

В 1941-м в Московской области было 12 деревень с названием Крюково, и как минимум половина из них оказалась в зоне боев за столицу.

Деревня Крюково Истринского района в дни жестоких боев вдоль Волоколамского шоссе оказалась занята фашистами, но 8 декабря 1941-го была отбита у врага пехотинцами 131-го полка.

Деревню Крюково Клинского района 17 декабря 1941-го защищали от врага две стрелковые дивизии — 365-я и 371-я.

Возле деревни Крюково Наро-Фоминского района в 41-м шли кровопролитные бои, после которых погибших солдат похоронили здесь же, в братской могиле.

В деревне Крюково Волоколамского района 20 ноября 1941-го советские войска (в том числе и измотанная в боях Панфиловская дивизия) остановили наступление врага на Волоколамском направлении.

Деревню в Одинцовском районе, — она носит название не Крюково, а Крюково, — в конце ноября 1941 года в ходе боев за Кубинку заняли немцы: она лежала на их пути к Москве по Минскому и Можайскому шоссе. Позже одинцовское Крюково было отбито силами 82-й мотострелковой дивизией.

Деревня Крюково Рузского района в октябре-ноябре 1941-го стала ареной жестоких оборонительных боев, в которых участвовал 2-й гвардейский кавалерийский корпус генерала Доватора.

И возле каждой из этих деревень мог погибнуть «со славою тот бессмертный взвод».

«Все патроны кончились, больше нет гранат…»

Предположим, что речь идет о станции и поселке Крюково. В начале декабря 16-я армия генерал-лейтенанта Константина Рокоссовского остановила здесь продвижение немецких войск. Немцы сделали Крюково своим опорным пунктом, оно восемь раз переходило из рук в руки. Сам Рокоссовский впоследствии назвал бои в Крюково «вторым Бородино».

«Вот подразделение полковой разведки из двенадцати человек полностью погибает под огнем гитлеровцев, — писал он. — Бог мой, да сколько ж таких взводов, рот, батальонов и полков полегли у станции Крюково, в 41-м километре от Москвы?!»

Были здесь и эпизоды, попавшие в песню о деревне Крюково: «Все патроны кончились, больше нет гранат». Об одном из них рассказала панфиловка Зинаида Бондарина: «Под Крюковом наша дивизия вела длительный и трудный бой. Передний край обороны занял кирпичные сараи, эти кирпичные сараи навсегда будут памятны панфиловцам. Выбывали люди, иногда не хватало патронов. Уже после боев, вспоминая их, мы любили напевать „Десять винтовок на весь батальон“… Но держались крепко, не отходили».

Песня про десять винтовок на стихи Василия Лебедева-Кумача, о которой вспоминает Бондарина, была в то время чуть ли не крамолой, поскольку «воспевала» неприятную правду. Пели ее на мелодию «Крутится, вертится шар голубой»:

«Десять винтовок на весь батальон,
В каждой винтовке последний патрон.
В рваных шинелях, дырявых лаптях
Били мы немцев на разных путях».

«Их в живых осталось только семеро молодых солдат…»

Семеро — это еще хорошо… Сам поэт Сергей Островой в бытность солдатом Великой Отечественной повидал немало подобных трагедий, а участником одой из них чуть не сделался сам.

Из-за очень плохого зрения Островой был освобожден от призыва. И в первые недели войны, во время всеобщей мобилизации, он читал стихи на призывных пунктах, воодушевляя уходящих на фронт бойцов. «И вот однажды, — вспоминал Островой, — моё чтение стали перебивать выкрики офицеров: 52-я команда на выход, 37-я команда на выход. Призывники разбежались, и я остался один. Меня вдруг обожгло чувство жгучего стыда. Подумалось: я их агитирую, а сам-то остаюсь в тылу».

Этот материал доступен подписчикам рубрики «У деревни Крюково» - захватывающие рассказы об истории Зеленограда и окрестностей.


E-mail
Промокод
Реклама
Добавить комментарий
+ Прикрепить файлФайл не выбран
Реклама
Мы отличаемся!

+7 (495) 76-76-746

Реклама
Реклама
Реклама
Реклама
Для летних ремонтов!

Смотрите на сайте коллекции
Приятные цены, скидки.

Реклама